Совдетство 2. Пионерская ночь

Кто же это сделал? Сначала я заподозрил Аркашку – дождался и отомстил, а тюбик как-то заначил. Его опухшее от побоев спящее лице было чистым, не тронутым мазней, но тут он со стоном повернулся носом к стене, и на его затылке стало заметно большое белое пятно.

«Неужели поседел от обиды и унижения? За одну ночь!» – ужаснулся я, но потом сообразил: низверженный тиран, видимо, спал, накрывшись от обидчиков одеялом, и неведомым злоумышленникам удалось замарать лишь торчавшие наружу волосы. Кстати, когда Жаринов, отправленный в умывалку, вернулся в палату, я не запомнил, наверное, он дождался, пока все захрапят, потом, жалкий, побитый, опозоренный, проскользнул на свою угловую койку и закрылся от жестокого мира одеялом, пахнущим псиной.

Продолжая изучать место преступления, я заметил, что на полу валяются пустые тюбики, Одни – плоские, словно побывавшие под катком, другие – туго свернуты и похожи на улиток с круглыми удивленными ротиками. Интересно! Откуда у злодеев паста? Выходит, они заранее знали о конфискации и запаслись? Неужели девчонки? Могли, еще как могли! Но у них тоже все отобрали.

Где же они взяли боеприпасы? Ведь из пионеров о предстоящей конфискации никто не знал. М-да, сюда бы Шерлока Холмса с доктором Ватсоном!

Я внимательно рассмотрел пустые тюбики, разбросанные по полу. На некоторых виднелись названия: «Старт», «Зефир», «Лесная»… Интересное кино! У большинства пацанов отобрали «Поморин», который называется так, потому что им можно клопов морить. Ядреный! У кого-то, помню, конфисковали «Буратино», «Антошку», «Пчелку», которая и в самом деле отдает медом: Тигран дал мне как-то попробовать.

Примерно такой же расклад у девчонок, я же видел: целый месяц мы бок о бок умывались. По моим наблюдениям, они трут щетками зубы гораздо дольше, чем мы. Да еще многие перед сном наяривают. К концу смену у них пасты почти не остается. А Поступальская, помешанная на белизне зубов, израсходовала свой «Жемчуг» за неделю до конца смены. В артистки готовится! Мне Нинка Краснова выболтала. Голуб, сжалившись, выдал ей целехонький тюбик из «резерва». Странные все-таки они существа – девчонки! Так заморачиваться из-за цвета зубов! Как в сказке: «Я ль на свете всеми милее, всех румяней и белее?!

Но кто же нас все-таки вымазал?

За окном послышались жестяные звуки скрипучего репродуктора:

Лемешев открыл глаза и сначала лежал неподвижно, принюхиваясь, потом осторожно потрогал свои розовые усы и плаксиво сморщился:

– Угу, – кивнул я.