Совдетство 2. Пионерская ночь

В первом корпусе завхоз Петр Тихонович вставлял в раму стекло: видно, там ночью тоже ребята власть подухарились. Физрук Игорь Анатольевич уносил в подсобку, с трудом удерживая в руках, четыре футбольных мяча, их выдали в начале смены под расписку вожатым. От «белых домиков» шибало свежей хлоркой, щипавшей глаза.

Нарядная и непривычно счастливая Маргарита, отдыхая от дел, вела за руку по дорожке свою едва ковыляющую малышку, которая таращилась на нас глупыми глазами, круглыми от беспрестанной новизны.

– А это – ребятки, пионеры, – воркующим голосом объясняла Званцева.

 – Они уезжают. Ту-ту! Скажи «ту-ту»!

Странные люди – родители! От чрезмерного чадолюбия у них что-то делается с головой. Ну как ребенок может сказать «ту-ту», если во рту у него пустышка, похожая на пятачок Наф-Нафа?

С Поля доносились глухие удары, словно кто-то пыром, неумело бил по мячу. Это бухгалтер Захар Борисович, оторвавшись от трескучей счетной машинки, смешно подпрыгивая, сам с собой играл в пионербол, воспользовавшись тем, что на вытоптанной площадке вокруг столба в кои-то веки не толпятся дети.

Вскоре ему на подмогу пришел снабженец Коган.

Лысый Блондин, высунув от чувства ответственности язык, закрашивал серебрянкой ржавые наплывы на металлическом флагштоке. «Дружба», забывая о нас, готовилась к третьей смене, она заранее уже любила тех новых ребят, что приедут сюда через два дня. Обидно чувствовать себя отрезанным ломтем!

Мы забрали чемоданы из кладовки и в ожидании отбытия расселись на краю Поля, недалеко от ворот.

Каждый отряд образовал небольшой табор с пожитками. Вожатые и воспитатели, превозмогая понятную после ночного сабантуя оторопь, старались чем-то занять изнывающих детей. Малышню пытали загадками: «Сорок одежек и все без застежек?»; «Сидит девица в темнице, а коса на улице?» Те, что постарше, играли в города: Пенза – Ашхабад – Душанбе – Ереван – Новосибирск – Курск – Караганда – Алма-Ата – Ашхабад… Было!

Между «таборами» бродил, пошатываясь, Юра-артист, он попытался организовать подвижные игры на свежем воздухе – «ручеек» для мелюзги и «конный бой» для старших.

Подавая пример, Юрпалзай предложил Голубу сесть на него верхом и пригнулся, подставляя спину. Коля вскочил, и оба, хохоча, рухнули в траву. Анаконда рассердилась и приказала утащить артиста с глаз долой. Уводимый вожатый второго отряда трагически бормотал что-то про бесценные минуты детского досуга, растраченные напрасно…

– Где ж эти чертовы орудовцы? – ругался Семафорыч.