Совдетство. Школьные окна

– Серый, спой! – попросил Сталин, закуривая.

– Нет, «Гроб со смыком».

И «морячок» загнусавил:

Тут в темном угловом окне зажегся ядовитый свет, створки, еще не заклеенные на зиму бумагой, распахнулись, в проеме, взметая тюль, возник мощный женский силуэт, и скандальный голос рявкнул:

– Эй, это что еще тут за кошачий концерт? Проваливай, а то наряд вызову!

– Вызывай! – крикнул Сталин, налил себе еще, выпил залпом и продолжил песню дурным фальцетом:

Пока он пел, Серый и Корень тоже дерябнули, уже не морщась и не закусывая.

Остатки из бутылки они слили мне. Я колебался: в желудке, как живой, зашевелился комок тошноты. Глянув на мои страдания, одноклассник вырвал у меня чашку, осушил одним духом, а потом со злостью шарахнул ее о кирпичную стену, да так, что брызнули осколки.

– Зачем? – вскричал я в ужасе.

Что я скажу Лиде, когда, не найдя в серванте свою любимую чашку с елочками, она посмотрит на меня с жалобно-немым вопросом? На Сашку-вредителя свалить не получится: он с понедельника в саду на пятидневке.

Кошмар! Хуже не придумаешь, хуже только жуткая история с блузкой. В третьем классе я выяснил: если набрать в авторучку чернила, а потом резко сдавить резиновую пипетку, из-под пера вылетает струя, бьющая почти на два метра. Вообразив себя советским разведчиком, которому с помощью ядовитой самописки поручено убить фашистского злодея, я стал тренироваться – прицельно стрелять в тетрадный листок, прилепив его к оконному стеклу, но промазал и угодил в белую Лидину кофточку с кружевным воротничком, постиранную для похода на совещание в райком и повешенную на сквознячок. Пришлось на ходу придумывать фантастическую историю про бракованную авторучку, плюющуюся чернилами, как кобра ядом – про эту сволочь как раз рассказали по телевизору. И что самое удивительное, маман поверила, в очередной раз обещав написать рекламацию в ОТК.

– Я тебе щас самому в жопу пороху набью! – проорала тетка.

– Заткнись! – гаркнул в ответ Сталин.

– Что-о-о? – взревела она, как заводской гудок в фильме «Юность Максима».

– Что слышала, коза долбаная!

– У-у-у! Пузя, звони ноль-два! – приказала она кому-то, повернувшись к нам спиной.

– Нет у них телефона, гадом буду! – пытался успокоить нас здоровяк.

– Будешь! Пошли отсюда! – Санёк повернулся к нам. – Мне с мусорами нельзя встречаться. Сваливаем, ёпт!

Я встал с лавки – и меня резко мотнуло в сторону, а кирпичная стена, поросшая внизу мхом, накренилась, готовая обрушиться на мою голову.