Совдетство. Школьные окна

Казалось, из коричневых куколок выглядывают, вылупляясь на свет, тысячи зеленокрылых мотыльков. Теплый ветерок веял весенней гарью и запахами скорого лета. В нестерпимо желтых одуванчиках уже копошились пчелы.

За воротами у тротуара я заметил два похоронных автобуса, возле них курили бойцы в парадках. Мы с Серегой переглянулись: это еще что за новости? И тут из дверей школы вышли Морковка, Иерихонская и Головачев, они были одеты во все темное и несли большой венок с черными лентами.

– Что случилось? – спросил я Витю.

– Павел Назарович умер… Такое вот, Юра, горе!

– Вот так! Встречался 9 Мая у Большого театра со своими однополчанами, переволновался. Обширный инфаркт… Не спасли…

За стеклами автобуса я разглядел Вику и Веру Семеновну, а среди курящих военных узнал Костю, он был в форме с золотыми погонами. Лейтенант помог уложить венок в заднюю дверь катафалка и скомандовал бойцам:

– Отставить перекур! По машинам!

– Ты чего плачешь? – спросил Воропай.

– Это от дыма… – я кивнул в сторону, там, в дальнем углу школьного сада, наш сторож жег прошлогоднюю листву, и горький серый туман окутывал недавно побеленные стволы деревьев.

Ну что еще? Оказывается, Павел Назарович перед смертью получил ордер на квартиру в новом панельном доме возле метро «Бауманская», там, где теперь почта. В конце июня Ипатовы туда переехали, я как раз вернулся после первой смены из пионерского лагеря, решил проведать в пересменок родную школу и видел, как солдатики грузили вещи в большую армейскую машину, крытую брезентом, а командовал и распоряжался всем Костя, он даже по-семейному прикрикнул на Вику, она тащила, прижимая к округлившемуся животу, тяжелый горшок с высоким фикусом.

– Тебе нельзя! Казначеев, срочно забери растение!

Вера Семеновна, вся в черном, как раненая птица, металась между бестолковыми помощниками, умоляя пощадить полировку мебели, а бойцы все несли и несли книги, связанные стопками. Я издалека понаблюдал за суетой переезда, но подойти не решился: память о моей безрассудной выходке еще сидела занозой в сердце.

Тогда же в округе начали взапуски сносить деревянные дома, расселять полуподвалы, бараки, коммуналки, общежития, в том числе и наше, маргариновое. Нам дали двушку в Бабушкине.