Совдетство. Школьные окна

Чук – верста коломенская, выше меня, и на физкультуре стоит первым, хотя горбится, и наш физрук Иван Дмитриевич все время обещает повесить ему на спину орден Сутулова первой степени. Гук, наоборот, – коротышка, замыкает шеренгу, учится он плохо, перебивается с двойки на тройку, и задача педагогического коллектива – дотянуть его до восьмого класса, а там двери ПТУ широко открыты для всех желающих получить специальность. Стране нужны рабочие руки. Чук же, наоборот, учится на четверки и пятерки, особенно по математике, физике, химии.

Стать отличником ему мешает, как заметил Ананий Моисеевич, излишняя вдумчивость, граничащая с идиотизмом, ведь есть вещи, которые не следует анализировать, надо просто запомнить.

– Например? – удивилась Марина Владимировна.

– Например, что «партия – наш рулевой».

– Ананий! – Истеричка кивнула на меня – я как раз всовывал в ячейку классный журнал.

– А что я такого сказал? Или ты, Мариночка, не согласна?

– Пошел к черту, старый провокатор! Девок своих порть, а не детей!

В самом конце Налесного живет Витька Баринов, помешанный на Битлах.

Все минувшее лето он разносил срочные телеграммы, хотя, конечно, на работу оформилась его бабка, не покидающая лавочку у подъезда. В итоге Витька заработал себе на магнитофонную приставку «Нота», подключил ее к радиоле «Ригонда» и теперь по вечерам ловит в эфире песенки ливерпульской четверки (особенно часто их передают на Би-би-си), записывает на пленку, а потом разучивает, записав текст на бумажке русскими буквами, так как английского не знает. У нас – немецкий, его сначала преподавала Нонна Вильгельмовна, лучшая подруга Ирины Анатольевны, а теперь ведет Людмила Борисовна. Она любит, отвлекаясь от темы урока, вспоминать, как познакомилась со своим мужем на целине, куда отправилась по комсомольской путевке, и долго со счастливым лицом рассказывает про веселый труд в степях Казахстана.

Одну из своих бумажек с песней «Гёрл», что означает «Девушка», Баринов мне отдал в обмен на пол-язычка с повидлом.

Там было написано:

Волосы Баринов тоже отрастил под Битлов, так, чтобы закрывали уши, хотя советский школьник должен быть опрятен и аккуратно пострижен. Но въедливый папаша Вовки Соловьева заметил на родительском собрании, что длина ученических волос в сантиметрах ни в каких нормативных документах не прописана. Тогда Морковка распорядилась: до середины уха кудри отпускать можно, а потом срочно к парикмахеру.