Совдетство. Школьные окна

Башашкин шутит: «Это единственный импорт, который можно заполучить бесплатно!» Нынче вообще пришли два с половиной калеки, да и те отпросились: по телику показывают новую серию фильма «Ставка больше, чем жизнь». Я это польское кино тоже сначала смотрел, но потом надоело: уж очень все просто и легко у этого лейтенанта Клосса получается, а немцы все какие-то суетливые, бестолковые, трусоватые. Другое дело – наш «Щит и меч»!

Из студии я ушел последним, так и не справившись с противокозелком. Видимо, усидчивость в искусстве не главное.

Интересно, можно ли развить в себе талант так же, как, к примеру, накачать пресс? Не знаю, не знаю… Надо бы спросить у Ирины Анатольевны…

Снаружи было темно и холодно. Сырой ветер обрывал последние листья с деревьев на сквере, разделяющем Спартаковскую площадь пополам. Желтый оплывающий свет фонарей наводил тоску, как рыбий жир ранним утром в детском саду. Нас, несчастных, полупроснувшихся детей, встречала на пороге медсестра с бутылью, наливала в большую ложку густую дрянь и впихивала в рот.

Попробуй не проглоти – сразу родителям нажалуются. Если кто-то наотрез отказывался, она вызывала строгую заведующую Людмилу Ивановну.

Людей на улице было мало. Одинокое такси с шашечками на боку выехало из Гаврикова переулка, где еще виднелись силуэты граждан в кепках-аэродромах, хотя магазин «Автомобили» уже закрылся, он работал, как и книжный, до семи. Из кинотеатра «Новатор» выходили зрители. Закончился сеанс. Одни двинулись налево, к Бакунинской, другие направо, к высокому пешеходному мосту, перекинутому через железную дорогу.

Когда я был маленьким, мы часто ходили в гости к тете Любе, Лидиной подруге, жившей у метро «Красносельская». Она после долгого одиночества вышла замуж за носатого старичка лет сорока, маман ее жалела и часто навещала, но та цвела, улыбалась, шептала однокашнице на ухо какие-то женские секреты, Лида округляла глаза, вспыхивала и восклицала: «Врешь, не может быть, в его-то возрасте!» – «Да, да, сама поверить не могу!» Одолеть бесконечную лестницу с высокими ступенями ребенку непросто, но я старался изо всех сил, лез, не переводя дух, потому что сверху открывался вид на островерхое высотное здание, которое я некоторое время почему-то считал Кремлем, и меня не разубеждали, даже нарочно вводили с заблуждение:

– Вот сейчас отдохнем, посмотрим на Кремль и дальше пойдем.

Но однажды я сам прозрел:

– Какая? – не поняла Лида.