Совдетство. Школьные окна

Само собой – откупоренные бутылки вина, водки, даже коньяка…

– Посадят тебя, Алька! – предупреждала тетя Валя, уминая бутерброд с языком и запивая выдохшимся шампанским.

– Эх, Валентина Ильинична, в нашем деле главное – не наглеть. Недолив должен быть на грани математической погрешности. Ой, рука дрогнула. Тогда все будет тип-топ. А это… – он сверкнул золотым перстнем, указывая на яства, – отходы производства. Я же не виноват, что народ зажрался, закажет полменю и нос воротит – аппетит плохой…

– А мы в эвакуации из картофельных очисток и лебеды запеканку делали, – вздыхала Батурина, примериваясь к большому ломтю чуть позеленевшей буженины.

 – Очень вкусно!

– Ешь, мыслитель! – Нетто совал мне сардельку, сморщенную, как личико лилипута.

– Зря, мозг надо питать, а мышцы без усиленного кормления не накачаешь. Знаешь, как нашу сборную кормят? На убой! Покажи мускулатуру!

– Вот! – Я напрягал бицепс.

– Манная каша! – брезгливо констатировал директор вагона-ресторана.

И был прав: пока Кузя уверенно пёр к пьедесталу, мои спортивные дела шли неважнецки. Могучие разрядники за глаза звали меня «чудо в перьях». Обидно, конечно, но справедливо… Стараясь не отстать от друга, я по личной инициативе решил освоить толкание ядра с разворота и сразу же уронил его себе на ступню, сначала долго прыгал на одной ноге, рыча от боли, а потом неделю прихрамывал. Медсестра Галина Борисовна удивлялась, что обошлось без перелома.

Тачанкин, отругав за самодеятельность, велел мне сосредоточиться на метании копья: оно не такое тяжелое – алюминий. Секрет в том, что главное усилие должно идти не от руки, а от плеча и грудной клетки, тогда дальность полета обеспечена. В теории я все понял, но когда попробовал на практике, копье почему-то усвистало вверх, ударилось о провода, натянутые над стадионом, и, как спичка, переломилось посередке и повисло на обмотке. Так оно и болталось с неделю, пока не приехал электрик. Он страшно ругался, мол, чудом не произошло чудовищное замыкание, а оно могло обесточить полрайона.

– Вот, значит, ты как? – прищурился, глядя на меня, Григорий Маркович. – А ты знаешь, что стоимость испорченного спортинвентаря у тренера из зарплаты вычитают?

– Я не виноват. Так получилось. А копье, наверное, ударилось о провод… тем местом, где у него критическая точка.