Совдетство. Школьные окна

А тут целый корпус! Нет, наше экономное государство на это никогда не пойдет».

Коробок с молочными зубами я спрятал в выдвижном ящике. И вот однажды, когда вновь нахлынули воспоминания об утраченном детстве, мне захотелось взглянуть на реликвии, но их на месте не оказалось. В том, что виноват мой младший брат-вредитель, сомнений не было.

– Брал коробок? – спросил я, дождавшись, когда Сашка после пятидневки появится дома.

– Какой коробок? – Он распахнул свои лживо-невинные глаза.

– Спичечный, – объяснил я голосом ласкового людоеда. – Где он?

– Не придуривайся! Я про тот, который лежал в ящике.

– Письменного стола.

Эта игра придумана мной специально для братца. Правила простые: я сажусь на диван, закидываю ногу на ногу, кладя щиколотку на колено так, чтобы осталось пространство, куда помещается детская голова. Это и есть «капкан», но он «сломан», в чем легко можно убедиться. Вредитель сначала не верит, вставляет в просвет сперва одну руку, но быстро отдергивает, потом другую, уже не так робко, постепенно смелеет, поверив в неисправность западни, и наконец после мучительных колебаний всовывает туда свою дурацкую голову, капкан тут же срабатывает, ноги смыкаются, сдавив простодушному балбесу шею.

Дальше: жалобные вопли, обвинения в вероломстве, обещания никогда больше не брать мои карандаши, ластики, перочистку, клятвы не кормить самостоятельно рыбок в аквариуме… Но вот что интересно: наперед зная неизбежный финал, Сашка всякий раз соглашается поиграть в «сломанный капкан». Зачем? Науке неизвестно. Впрочем, иногда этот удушающий прием я использую, чтобы выдавить из гада чистосердечное признание. Но обычно хватает угрозы.

– В капкан захотел? Где коробок?

– Я поймал. Надо было его куда-нибудь посадить…

– И ты полез в мой стол?

– Полез, – сокрушенно кивнул братец, понимая, что свинцовая туча возмездия собирается над его глупой головой.

– Отнес в детский сад.

– Красивые. Один «Каракумы». Второй «Мишка на Севере». Третий «Красная Шапочка».

– Эх ты, урод в жопе ноги! Теперь пеняй на себя!

– Пеняю… – вздохнул брат.

– Горяченькие, – после колебаний пробормотал вредитель.

– Четыре без оттяжки.

– Четыре. Но последняя с оттяжкой…

– Ладно, – вздохнув, согласился он, приспустил трусы и скрючился в низком старте.