Совершенные

Горные сосны с кривыми стволами и оголёнными от холодных ветров корнями, кажутся силуэтами чудовищ, обступающих со всех сторон. Они не дают защиты ни от холода, ни от реальных хищников, что притаились поблизости. Неуловимый для человеческого уха шорох мягких волчьих лап, скрип снега, бесшумное дыхание звериной стаи. И светящиеся во тьме желтые глаза- внимательные, голодные.

Добыча для волков, ужин для стаи.

Пока хищники за спиной медлили, тянули воздух, пробовали его на вкус, пытаясь распознать в холоде нотки горького человеческого страха.

Но его не было и потому звери медлили, мяли снег, пригибали морды к земле, всматривались во тьму.

Человек сидел на земле, спиной к ним. Такой беззащитный, такой слабый. Добыча стаи. Мясо и кровь, мясо и кровь…

Человек мягко улыбнулся призраку, которого не видели волки. Человек что-то говорил, всматриваясь в сгущающиеся тени и это тоже не нравилось хищникам.

Добыча, добыча…

Добыча была такой легкой, и все же вожак медлил. Что-то пугало его в человеке, застывшем на краю леса.

Чутье волка вопило об опасности, но глаза-глаза видели лишь добычу. А стая голодна. Человек пришел к ним сам…

Они устали ждать.

Волки напали одновременно – безжалостными убийцами со всех сторон. Накинулись сворой, предвкушая первую кровь. Слабый человек сидел на земле с закрытыми глазами, низко опустив голову и прижав руку к груди. Словно, там под ладонью у него болело. Раненная добыча? Но кровью человек не пах…

Волки напали.

И разлетелись серыми тушками, когда человек вдруг поднял голову и из него плеснуло на снег что-то черное, безумное, страшное. Звери не знали, что это такое, но видели своими желтыми глазами. И это черное придавило их к земле, почти раздавило! Так легко, словно каждый в стае был всего лишь новорожденным щенком…

Запах добычи – такой притягательный – все еще манил, завлекал, но чернота вокруг человека росла и ширилась, крепла.

Человек убрал руку от груди и, открыв глаза, посмотрел на разбросанных по снегу хищников.

Его лицо ничего не выражало. Ни страха, ни сожаления. Черного становилось больше.

Человек поднялся.

Глянул на подобравшихся зверей и те заскулили, подались назад, но не смогли даже сбежать. Молодые самцы забились, ощущая дикий первозданный ужас, матерые – прижали морды к земле, выражая полное подчинение. Даже скулить они теперь боялись. Тьма над человеком выросла и встала огромным силуэтом, закрывающим звезды.