Совершенство

Не хочу это обсуждать и угрюмо отвечаю Сахарову:

— Наверное, так работает карма, Ник.

После короткой остановки на светофоре, Лэнд Нестерова едет в противоположную от нас сторону, и я с трудом сдерживаю полный печали вздох, готовый вырваться из моей груди по этому поводу. Когда мы теперь увидимся? И увидимся ли вообще? Смогу ли я теперь жить как раньше, когда и не подозревала о существовании Марка?

— Знаешь, я тут подумал, Лана. Мы с тобой могли бы рассматривать произошедшее как шанс, чтобы…

— Заткнись, — мрачно обрываю я.

 — Заткнись, пожалуйста, и не продолжай эту идиотскую мысль. Рассмотри произошедшее как что-нибудь другое.

«Дожили, Милашечка, на тебя смотрят, как на вариант «сойдет за неимением Дубининой», — хихикает чертенок, но мне почему-то не до смеха.

Остаток пути мы молчим, и когда белый Гелендваген, наконец, останавливается у моего дома, я молча выхожу из машины. Ухожу не оглядываясь. В то время, как Нестеров с радостью предпочел забыть обо мне, я сама мечтаю забыть о Сахарове. Он — напоминание о моей собственной глупости и безрассудстве.

— О, блогерша! — почти радостно встречает меня у подъезда мерзкая рыжеволосая соседка. — А я-то думаю, куда ты, падла такая, делась? Колымага твоя на моем месте стоит, а тебя всё нет и нет. Думала уже, что тебя после той пьяной драки в вытрезвителе закрыли!

Ворчу, волоча тяжелую сумку:

— Лучше бы закрыли. Я уже на все готова, чтобы не видеть твою отвратительную рожу.

С силой хлопаю дверью, понимая, что привычное препирательство с рыжей больше не доставляет мне удовольствия.

Поднимаюсь к себе.

Квартира встречает пустотой и тишиной. Бросаю сумку на пол в прихожей, разуваюсь. Зачем-то плетусь в гостиную, потом на кухню. Здесь всё также же, как прежде. Точно так же, как было три дня назад, когда я, торопливо собираясь, уехала. Но теперь, по возвращении, всё воспринимается как-то иначе. Светлый интерьер, что раньше так нравился мне, видится безжизненным и невыразительным. Кажется пустым и поблёкшим. Как я.

А войдя в процессе этого бессмысленного скитания по комнатам в спальню, обнаруживаю, что букет сирени, стоящий на прикроватной тумбочке, завял.

В воздухе всё еще стоит густой и сладкий аромат, но цветы потускнели и осыпались, а листья свернулись сухими трубочками. Сирень выпила в вазе всю воду и погибла. Это нормально, она и не должна была жить вечно, но, чтобы погибнуть так быстро?

«Прямо, как твои отношения с Нестеровым, — комментирует чертенок, а я сажусь на кровать и опускаю голову на руки.