Совершенство

Лаура перебирает какие-то, разложенные на столешнице бумаги и задумчиво грызет кончик карандаша, которым что-то в них подчеркивала.

Сердце пропускает удар, когда я понимаю, кем, в таком случае, является тот, кто стоит к нам спиной, у отодвинутых жалюзи высокого панорамного окна. Его силуэт высвечен серыми утренними лучами, но эту широкую спину, обтянутую тканью кипенно-белой рубашки, я теперь узнаю из тысячи других.

— Я и не ожидал от тебя особой пунктуальности, Аверин, — демонстративно взглянув на наручные часы, оборачивается к нам Марк.

Меня он будто не замечает и это неприятное открытие колет в сердце невидимой острой иглой. Окна кабинета выходят на парковку и Нестеров видел, когда мы подъехали и как подошли к офису, он ждал нас и встречает во всеоружии. Для нас же с братом его присутствие здесь — неожиданность, но Тоша первым приходит в себя.

— Нестеров, — выплевывает он так, словно это не фамилия, а какое-то изощренное ругательство, сродни трехэтажному мату. — И какого хрена ты здесь делаешь?

В то время, как Антон уверенно входит в кабинет, небрежно бросая пиджак на стол, я так и стою, замерев на входе, пытаясь унять участившееся дыхание.

— Поверь, мне не доставляет особого удовольствия находиться в этом кабинете, — с легкой усмешкой, не затронувшей глаз, отзывается Нестеров. — Однако, зная тебя, я решил, что у нас с тобой есть один вопрос, который мы должны обсудить до того, как начнется сегодняшнее собрание совета.

Буквально кожей ощущаю напряжение между ними, словно каждый предмет в кабинете наэлектризован и, стоит только к нему прикоснуться, тотчас ударит разрядом электрического тока. Антон навис над столом с одной стороны, вперив в Нестерова выжидательный взгляд, а Марк, упершись бедром в столешницу с другой стороны, претенциозно скрестил руки на груди. Оба мужчины напоминают разъяренных хищников, готовых броситься друг на друга при малейшем неосторожном движении или слове.

Не представляю даже, каково сейчас Лауре, что, выпрямив спину, застыла между ними, словно между двух огней. Хотя, я и сама ощущаю себя не лучше. И если присутствие помощницы Нестерова можно объяснить производственной необходимостью, то зачем им я? В то же время, то, что Марк ни разу не взглянул на меня с того момента, как я вошла в кабинет, отзывается внутри глухой досадой.