Совершенство

Он входит пальцами, глубоко и резко, но внутри настолько влажно и горячо, что его движения не вызывают дискомфорта, лишь сладостный трепет, вынуждающий выгнуть спину, пронзенную восхитительной дрожью.

Позволяю желанию поглотить меня. Сейчас мне это нужно. Это тот способ, который гарантированно поможет выкинуть из головы все сомнения и тревогу. Все мысли о Нестерове и Лауре. О долгах брата. О потерянной работе. О жуткой квартире, без горячей воды и о многом другом.

В исступлении тянусь к его поясу, звякая пряжкой ремня, расстегиваю молнию, спуская джинсы ниже.

Белья под ними нет, и я с наслаждением провожу ладонью по твердому органу вверх-вниз, отчего Марк порывисто стонет мне в губы. Непроизвольно толкается бедрами в мой захват, побуждая продолжать.

Мне нравится эта иллюзия власти над ним. Этот до боли соблазнительный самообман, что Марк только мой, и что так будет всегда. Вожделение становится слишком сильным. Тело болезненно реагирует, скручивая низ живота в напряженную спираль.

Приподнимаюсь, а потом развожу бедра шире, позволяя Марку войти в меня.

Одним резким движением заполнить собой до предела. Замираю и жмурюсь всего на мгновение. Теряю связь с реальностью от ощущения наполненности и сладкой пульсации внутри.

Встречаюсь глазами с затуманенным взглядом Нестерова, таким же, как и мой собственный. Мы оба одинаково не отдаем себе отчета в происходящем. Оба не можем устоять перед непреодолимым влечением. Оба хотим забыть обо всём в спасительных объятиях друг друга.

Начинаю двигаться первой, приподнимаясь и опускаясь, но пальцы Марка тут же обхватывают ягодицы, разводя мои бедра ещё шире и ускоряя темп.

Все мысли в этот момент действительно покидают мою голову. Сейчас есть только он, и больше ничего и никого. Ни до, ни после.

Мышцы на внутренней стороне бедер натягиваются, словно дрожащие струны. Пальцы на ногах немеют от напряжения, а туфли слетают куда-то на пол. И когда он в очередной раз входит в меня до конца, касаясь точки блаженства где-то внутри, сознание взрывается ослепительно-яркой вспышкой, заставляя все тело выгнуться дугой и содрогнуться от прошедшей по нему волны наслаждения, сметающей всё на своем пути.

Марк останавливается на мгновение, прижимая меня к широкой груди. Мягко гладит ладонями по обнаженной от сбившегося платья спине.

— Тшшш, — успокаивает он, пока я дрожу в его руках.

Мышцы слабеют и отказываются слушаться. Сердце отбивает бешеный ритм. Но крепкое объятие Нестерова помогает прийти в себя.