Совершенство

— Что случилось, милая? — спрашивает Нестеров, вероятно, имея ввиду мое заплаканное лицо.

Сам он, как всегда, безупречен: идеально отглаженные черные брюки и такого же цвета рубашка с закатанными до локтя рукавами, открывающими выпуклые мышцы рук и серебристые часы на правом запястье. Раньше я раздумывала над тем, зачем закатывать рукава, если можно сразу надеть рубашку с короткими. Но теперь понимаю, что именно так его руки выглядят настолько соблазнительно, что я поневоле начинаю вспоминать о том, какими сильными, но нежными они умеют быть.

— Ничего, — негромко отвечаю я, отводя глаза. — Как ты здесь оказался?

Нестеров садится на бордюр рядом со мной и Маком. Совершенно не боясь пса, треплет его за ухом, заставив довольно оскалить пасть.

— Я уже говорил, что во Владивостоке, если очень хочешь кого-то встретить — встречаешь.

— Вот так просто из почти шестисот тысяч жителей находишь того, кто нужен? — недоумеваю я, так и не сумев понять, каким образом шизе удалось провернуть свой невероятный трюк.

— Как видишь, — усмехается Марк, легким касанием пальцев убирая непослушную прядь волос, упавшую на мое лицо, заставив этим простым, но таким знакомым жестом, задержать дыхание. — Расскажешь, что тебя так расстроило?

Да уж, тут парой слов не обойтись, потому что перечислять всё, чем я сейчас недовольна, смогу, наверное, до рассвета. И этот длиннющий список начинается с Нестерова и им же заканчивается.

Всё ведь пошло наперекосяк с той решающей минуты, когда я изменила свое отношение к нему.

Так что можно было бы просто сказать три слова, знаменующие момент, перевернувший мою жизнь вверх тормашками: «влюбилась в тебя». Но, пожалуй, Марк спрашивает не об этом. И я ограничиваюсь тремя другими словами, характеризующими недавнюю ситуацию:

— Кошка. Пес. Поводок.

Пожимаю плечами, не зная, что еще сказать, но Нестеров, кажется, и так все понял:

— Поехали, пока ты не простудилась.

Он берет Мака за шкирку и тот, словно нашкодивший щенок, послушно идет за своим почти тёзкой и запрыгивает на переднее пассажирское сиденье, чинно усевшись на коврике.

Я плетусь следом, еле волоча ноги. Мышцы до сих пор дрожат от незапланированной гонки. Сажусь в машину и ногой отодвигаю собачий хвост, чтобы Марк не прищемил его дверцей.

Нестеров невозмутимо садится за руль и, передвигает вверх рычаг переключения передач, заставляя Лэнд Крузер тронуться с места и выехать на дорогу.