Совершенство

 — Давай пришлю за тобой водителя, раз твоя сводническая миссия в клубе уже выполнена?

— Не нужно. Вот если бы ты сам приехал — другое дело.

— Сам я прилечу только на следующей неделе, — сообщает Марк. — Но мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в целости и сохранности добралась в свое баляевское гетто.

— Ладно. Только давай через часик. Я ещё потанцую немного с девочками.

Нестеров соглашается:

— Хорошо, — в голосе чувствуется улыбка. — Водитель позвонит через час. Если нужно, он и девочек отвезет.

С одной стороны, неудобно его напрягать, с другой — приятна его забота, от которой я тоже начинаю впадать в зависимость.

— Спасибо, Марк, — произношу я неуверенно, не зная, как закончить разговор. — Пусть твоя важная встреча пройдет удачно.

— И тебе хорошо отдохнуть, милая.

Мы прощаемся без всяких «целую» и обещаний скучать, но я улыбаюсь и прижимаю телефон к груди, из которой так и норовит вырваться сердце. Дыхание сбилось, как от бега и то и дело застревает в горле, замирая пойманной птичкой.

Лера смеется какой-то шутке своего нового знакомого, а Аня продолжает трепаться по телефону.

У меня же словно только что мир снова перевернулся, потому что Нестеров мне верит. И в наших отношениях с ним что-то изменилось. Словно на маяке впереди вспыхнул яркий огонь, осветивший путь, а легкий ветер с моря шепчет, что теперь всё будет хорошо.

Решаю не возвращаться к подружкам, которым, кажется, неплохо отдыхается и без меня.

Ночь окончательно завладела городом и надо мной простирается усыпанное искрами звезд темно-синее небо, а за Корабельной набережной ослепительно сияет огнями вантов Золотой мост. И луна, большая и круглая, как масляный блин, висит, будто зацепившись за один из пилонов. А мне хорошо здесь и сейчас. Хочется танцевать и улыбаться. Может, даже, смеяться в голос.

Потому что Марк мне верит. И нет ничего важнее этого.

Хотя всё-таки есть. Если бы помимо «верю» он сказал еще и «люблю».

«Вечно тебе, Милашечка, всё и сразу подавай, на блюде и политое сгущенкой», — зевает человечек с плеча, успевший облачиться в пижаму, как тонкий намек на то, что мне пора домой.

А почему нет-то? Все остальные пели оды о любви со второго свидания, а Нестеров, кажется, ждет их от меня.

«И вполне может дождаться, между прочим».

Отрицательно качаю головой. Нет уж. Сегодня я уже нарушила одно правило и нарушать остальные не намерена.