Совершенство

Его горячие пальцы жадно сминают платье, скользят по коже.

Желание пьянит сильнее вина. Кажется, мы оба перестаем отдавать отчет своим действиям, но в отличие от меня, Марк ещё сохранил рассудок. Полагаясь исключительно на его здравомыслие, позволяю, не прерывая поцелуя, затянуть себя в зеркальную кабину лифта.

По иронии судьбы, того самого, в котором мы поднимались вместе в тот вечер, когда я подралась с Зориной. Но я не в том состоянии, чтобы сейчас думать о дежавю.

Глава 37. Плохой знак судьбы

«And I've never played a fair game,

I've always had the upper hand.

But what good is intellect and airplay

If I can't respect any man?

Oh, I want to play a fair game,

Yeah, I want to play a fair game».

(Перевод: И я никогда не вела честной игры, у меня всегда было преимущество. Но что хорошего в интеллекте и радиоэфирах, если я не могу никого уважать? О, я хочу вести честную игру, да, я хочу вести честную игру.)

Спутанное сознание пытается напомнить о том, что в «Талассе» повсюду камеры, но я отметаю все доводы здравого смысла как ненужные и неинтересные.

Мне интересен сейчас только он. Только Нестеров, ни на секунду не прекращающий меня целовать. И мне кажется, что если он вдруг разорвет поцелуй, я в то же мгновение погибну. Сгорю, осыпавшись серым пеплом у его ног в идеально начищенных туфлях.

К тому моменту, как мы покидаем лифт, обе тонкие бретельки платья спущены с плеч и лиф рискует в любую минуту соскользнуть вниз, но об этом я тоже практически не думаю.

Туман желания застилает глаза, аромат бергамота заполнил легкие, сердце трепещет в груди и отбивает бешеный ритм.

Пальцы дрожат и путаются в пуговицах мужской рубашки, делая тщетными все мои попытки их расстегнуть.

— Я хочу быть твоей, Марк, — выдыхаю в его губы сквозь поцелуй, вместо ответа кожу щекочет его довольная усмешка.

Лифт останавливается, и я обхватываю бедрами талию Нестерова, позволяя донести до одного из номеров. Того же самого, или другого? Неважно.

Я доверяю ему. Последние барьеры между нами рухнули, растворились в воздухе, а каждое прикосновение наполнено нетерпением, трепетом и нежностью.

По пути мы чуть было не сшибаем один из настенных светильников, но вскоре дверь номера с щелчком захлопывается за нами, окончательно отделяя от остального мира, погружая в полумрак. Лишь пара софитов в коридоре и голубоватый лунный свет, падающий в незанавешенные панорамные окна, освещают пространство вокруг.