Совершенство

Но она, если чем и истекает, так это желчью и театрально закатывает глаза:

— Где ещё жить той, чье имя «Милка» стойко ассоциируется с доярками в хлеву?

Обычно мы с Зориной просто ведем себя холодно, сохраняя дистанцию. Но почему-то именно сегодня что-то пошло не так. Словно чье-то присутствие стало катализатором нашей вражды. Но Аня первая начала. А я не из тех, кто сдается:

— Именно этими ассоциациями ты руководствовалась, подбирая себе псевдоним? «Зорька» — это ведь типично-коровье имя, разве нет?

Никита и Марк переводят изумленные взгляды с меня на Зорину и обратно, словно болельщики в настольном теннисе.

Дубинина с жалобным выражением на лице пытается вмешаться и примирить нас:

— Девочки, не стоит портить вечер, давайте успокоимся.

Но ведь даже дети знают, что если много раз сказать «успокойся», то даже самый невозмутимый человек впадет в неконтролируемую ярость, ещё и Анька подливает масла в огонь словами:

— Вечер уже был испорчен, одним только присутствием Авериной.

— Ну так и уматывала бы отсюда, как только меня увидела, — огрызаюсь я и порывисто отпиваю глоток шампанского из бокала.

 — И торчала бы со своей тонкой душевной организацией в более спокойном месте. В психушке на Шепеткова, например.

Анькино лицо искажает яростная гримаса, а пальцы с ярко-розовым маникюром с силой сжимают ткань пиджака на локте Нестерова. Наверное, когда отпустит, складки останутся.

— Хватит, — недовольно хмурится Марк, которому, видимо, первому надоел этот театр, но Зорина не желает униматься:

— Психушку, я смотрю, лично рекомендуешь? Как постоянный посетитель?

А я вроде бы понимаю, что та из нас, что умнее, должна остановиться, и даже очень хочу ею стать.

Но усилия для этого нужны титанические. Не выдерживаю:

— Я просто советую тебе её посетить при каждой нашей встрече, а ты постоянно этим советом пренебрегаешь.

— Лана, — умоляющим тоном взывает к моему разуму Дубинина, и я сдаюсь.

И с улыбкой, не затронувшей глаз и больше напоминающей оскал, смотрю сначала на Лерку, потом на замолкшую Зорину.

Почти слышу, как со скрипом шевелятся мозги в Анькиной голове, пока она, воспользовавшись моментом передышки, обдумывает очередную колкость в мой адрес. Но пусть она оставит ее при себе.

Произношу с высокомерным достоинством:

— В таком случае, прошу меня извинить.

И, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и ухожу, растворяясь в толпе. Хотя я и не заметила, чтобы хоть кто-то стремился меня удержать.