Совершенство

И я поднимаю глаза на Нестерова, который в свою очередь, глядит на меня и, клянусь, на его лице такая ирония, словно он читает мои негодующие мысли как раскрытую на нужной странице книгу.

— Что-то не так? — участливо любопытствует он, а я, скрывая собственное неудовольствие, отрицательно качаю головой и опускаю пониже широкие поля шляпки, чтобы отгородиться от его чрезмерной проницательности.

— Жара невыносимая, — бормочу, глядя, как шлюпка с Лерой и Ником движется в сторону берега.

Никогда не испытывала трепета перед живописными пейзажами, но здесь действительно красиво.

Все цвета кажутся чистыми, яркими и контрастными. Наверное, художники при виде такого берутся за краски и кисти. За узкой, неровно изрезанной волнами, полосой песка, виднеются серые скалы, покрытые невысокими деревцами. По голубому небу мечутся чайки и бакланы. Волны накатывают на горячий песок одна за одной.

Шлюпка причаливает к острову, а Дубинина, успевшая разуться и закатать спортивные штаны, с удивительной для её комплекции грацией спрыгивает в воду вместе с Ником, и даже помогает ему вытащить ящики на песок.

Когда жених отправляется в лодке в обратный путь, Лера радостно кружится на берегу, напоминая инфантильную школьницу, а не девушку, занимающую руководящую должность в крупной компании.

Нестеров, усевшийся на сложенные одна к одной сумки с сапбордами, добродушно усмехается, глядя на её ребячество без насмешки или осуждения. Ее детская непосредственность ему импонирует.

«Еще бы не импонировала, — фыркает чертенок. — Оба они — одного поля ягоды, выросшие в неге и достатке. С детства их холили, лелеяли и прочили им директорские кресла».

Может он и прав. Мы слишком разные — я и Лера. И Нестеров. Их прошлое делает сильнее, а мое не дает спокойно спать по ночам. Может, сложись жизнь по-другому, я тоже была бы такой — жизнерадостной и милой, подверженной порывам творить добро направо и налево, кто знает.

Никита возвращается назад, к яхте, сопротивляясь волнам, желающим отнести шлюпку обратно на берег.

Быстрые движения веслами и резкие повороты головы, свидетельствуют о том, что это дается ему непросто. В момент, когда лодка, наконец, швартуется к стоящей на якоре яхте, Сахаров выглядит изнуренным. Он вспотел и тяжело дышит. Марк с ленивой снисходительностью подает ему руку:

— Отдохни немного, Ник.

Он легко сменяет друга у весел и с помощью капитана грузит чехлы с сапбордами.