Совершенство

Как и у Тоши. Злость вспыхивает внутри мгновенно, словно спичка, которой чиркнули о ленту из красного фосфора. Она заставляет нахмурить брови, сжать кулаки и вспылить:

— Твое мнение означает лишь то, что ты совсем его не знаешь. И рассуждаешь в первую очередь как завистливый конкурент.

— А во вторую? — хмыкает Нестеров, показывая, что мой выпад не произвел на него никакого впечатления.

— Как сплетник, который интересуется тем, что не имеет к нему никакого отношения.

Он отзывается с усмешкой, не затронувшей глаз:

— Ты права в единственном — мы с Авериным конкуренты.

Недовольно скрещиваю руки на груди и фыркаю, делая вывод:

— Значит я права и насчет сплетника.

— Вы с братом одинаково заносчивы. Даже странно, что я не заметил твоего сходства с Антоном, едва тебя встретил. Вы оба привыкли объяснять всё вокруг завистью других, хотя завидовать на самом деле нечему. Разве что необоснованному самомнению размером с телевышку.

— Кто бы говорил, — хмыкаю я, специально высокомерно задирая вверх подбородок. — Твоя надменность и желание судить других ничуть не меньше, Нестеров.

Замечаю вдруг, что стало очень тихо и голоса Сахарова и Дубининой из их палатки больше не слышны. Затихли кузнечики в траве. Лишь шумит прибой и негромко шуршит грифель карандаша, которым Марк продолжает водить по бумаге.

— Значит, ты признаешь, что у нас больше общего, чем ты думала, милая? — усмехается Нестеров.

Он закрепляет карандаш под зажимом, захлопывает папку-планшетку и устремляет взгляд на меня.

— Нет у нас ничего общего, — злюсь я, но не столько потому, что Нестеров смеет проводить между нами какие-то параллели, а скорее, из-за того, что в этот момент осознаю: Сахаров не придет. Что этот романтически настроенный гад предпочел уснуть рядом с невестой, плюнув на все свои обещания. — Вообще никаких точек соприкосновения. И раз уж и я, по-твоему, так плоха, не могу понять, зачем ты интересуешься моей жизнью и вообще снизошел до общения.

Вскакиваю с коврика, понимая, что не желаю больше оставаться в его обществе, даже если Ник соизволит прийти, как обещал. Прав был чертенок, Марк — абьюзер и манипулятор, и играть в его игры я не собираюсь.

— Тебя, — хрипло и низко усмехается Нестеров, не сводя с меня ленивого оценивающего взгляда.

А я замираю на мгновение, словно загнанный в угол зверь и сердце начинает колотиться в груди, словно сумасшедшее.