Совершенство

К тому, чтобы держаться от него подальше, — мрачно констатирует собеседник. — Такой как он, заметив твою слабость — растопчет тебя и не заметит. А потом ты саму себя из мелких осколочков собирать будешь».

И без него тошно осознавать собственную ошибку. Обрываю:

— Не нуди, пожалуйста. Не стоит драматизировать. Ничего страшного между нами не произошло.

Выхожу в закрытый тамбур, где, воспользовавшись отсутствием Нестерова, вместо белья надеваю под одежду красивый клетчатый купальник от Бёрберри.

«Так уж и ничего? — ворчит он.

 — Мне-то не заливай. Он первый мужчина, вместе с которым ты спала, наверное, это что-то да значит».

Фыркаю и предпринимаю тщетную попытку дать чертенку щелбан за его надоедливость, но он ловко отскакивает от моих пальцев и повисает на плече, как на краю обрыва. Отвечаю раздраженно:

— И последний. Ничего это не значит.

Вскарабкиваясь обратно на плечо, он вздыхает, меняя ворчание на демонстративную и неуемную заботу, принимаясь охать:

«О тебе же, дурехе, пекусь.

Ты меняешься рядом с ним. И думаешь больше необходимого. Забываешь, что мир вокруг — та еще клоака, а люди только и ждут, чтобы предать и исподтишка плюнуть в спину».

Натягиваю футболку поверх купальника, и неожиданно, даже для самой себя, выдаю:

— Нестеров кажется не таким.

«Конечно, не такой. Он еще хуже. А тебя, кажется, Лерка покусала, раз ты готова бежать за первым, кто был с тобой милым, помог и пальчиком поманил».

Этот разговор тяготит настолько, что я торопливо надеваю шорты и шлепанцы.

Поскорее покидаю тамбур, чтобы отвлечься и не думать о том, что он сказал.

— Доброе утро! — одновременно со мной из палатки напротив выбирается сонная Дубинина, завернутая в плед, словно рулет шаурмы, и сладко потягивается.

Марк и Ник, все ещё спорящие чуть дальше, почти синхронно оборачиваются, но их улыбки выглядят неестественно, будто они их специально ради нас на лица натянули. О чем же они спорили?

Специально ловлю взгляд Нестерова, чтобы понять, изменила ли вчерашняя ночь что-то между нами, но по его глазам не могу ничего понять.

За исключением этой приклеенной улыбки, он выглядит бесстрастно и спокойно.

Сахаров же, наоборот, пытается привлечь к себе мое внимание и изображает виноватый вид. Признает, что пропустил встречу, которую сам назначил. Отворачиваюсь от обоих.

— Пойдем, умоемся, — предлагает Лера. — Там налево по берегу бежит пресный ручеек, я в нем вчера воду набирала.