Совпадение (СИ)

Сцапаешь ее прямо там — в аэропорту, — радовался Дэн, что нашел способ решить проблему босса.

Макс молчал. Он размышлял над тем, что все это время, он пытался приручить Лелю. А можно ли ее приручить? И вот сейчас, в эту минуту, он понял, что нет. Это было как гром среди ясного неба. До сих пор он был уверен в себе. Вера в собственные силы делала из него несокрушимого великого Макса. А эта хрупкая, нежная девушка впервые заставила его сомневаться в себе.

— Нет. Я не полечу, а вот ты прокатишься в Мексику, — в голосе Макса слышалась усталость.

— Ты хочешь, чтоб я нашел Крис? — догадался Дэн, который час назад сбросил Максу информацию о текущем местонахождении мисс Давидофф.

«Вашу мать! Ну, нет страны, в которой бы был вменяемый персонал», — матерился про себя Харламов, пересекая несколько комнат шикарного президентского номера в отеле «Radisson Blu GHR» в Риме, чтоб открыть дверь, на ручке которой висела табличка “do not disturb”. Он распахнул дверь, развязывая галстук, и застыл неподвижно, увидев ее.

Леля облокотилась о стену коридора напротив двери, потому что из-за волнения она была не уверена, что ноги ее не подведут. Она впилась взглядом в его лицо, и, когда заметила, как от злости темнеют его глаза, нервно сглотнула, ее губы задрожали, и она опустила голову.

— Ты опоздала на два месяца, Леля, — зло процедил Макс.

— Белье искала, кружевное, — попыталась пошутить она, но улыбку выдавить из себя не смогла.

— А ты не подумала о том, что я могу уже снимать трусы с более расторопной задницы, чем твоя? — он продолжал убивать ее словами.

Леля вся пошла пятнами. Действительно, что она вообразила себе? Что он все это время ждет ее в гордом одиночестве? Наивная! Конечно, у него там другая, менее норовистая и более раскрепощенная, чем Леля. Она оторвалась тот стены и повернулась, чтоб уйти. Когда она уже сделала пару шагов в сторону лифтов, его сильная рука вцепилась в ворот ее джемпера, и, оторвав от пола, забросила в номер.

— Ты, сучка, забыла, как обещала быть со мной? Полюбить меня обещала? — в ярости выговаривал он ей, причиняя боль тем, что еще теснее вжимал ее в стену.

— Помню. Я ни в чем не солгала, — Леля, наконец, подняла на него глаза, — Я хочу быть с тобой, и я люблю тебя, Макс.

Харламову показалось, что он ослышался. У него даже выражение лица изменилось, и он ослабил хватку.