Ну а я просто не знала, что на хороших тренажёрах заниматься одно удовольствие.
Какой-то особенной программы не придерживалась, просто повторяла то, чему научила меня подруга. Музыку в уши в беспроводных наушниках и на беговую дорожку, а после несложные упражнения на все группы мышц. Не жалела себя, поэтому спустя пол часа мой топик можно было выжимать.
На смартфон поступил вызов, когда я уже готовилась к последнему подходу.
– Да, слушаю, – с готовностью отозвалась я, увидев на дисплее контакт администратора из ресторана.
– Нику-уль, – протянул в динамике ласковый голос Ани, и я сморщилась, уже предугадав в этом приторном лебезе течение разговора. – Какие планы на сегодня?
– Эм… Вроде ничего особенного, а что случилось?
– Выручай. У нас тут накладка – вылетела одна официантка со смены, на скорой только что увезли. Два банкета на честном слове держатся!
– Ого, – беспокойно выдала я. – Что с ней?
– Беременная наверное, откуда я блин знаю? Не звонили еще, – отмахнулась она.
– Ты как, готова выйти? Бонусную доплату гарантирую.
Я задумчиво прикусила губу. Деньги мне нужны, даже очень, но я только что последние силы подарила беговой дорожке, не зная, что меня за углом поджидает другая – в ресторане и с подносом.
– Ника, ты слышишь? – позвала Аня, когда моё молчание затянулось.
– Да-да, слышу, – отозвалась я. – Дай мне минут двадцать на сборы.
– Отлично, Солнышко! Тогда я такси вызываю – пришли мне адрес.
Аня отключилась, а я невольно пропустила мысль, что все мы для неё Солнышки да Зайки, пока не накосячим.
Натыкав смс, я сразу поспешила в свою комнату. Мне ли не знать, как сбиваются с ног официанты на банкетах, когда каждый человек на счету. Совесть просто не даст собираться спокойненько.
В комнате я начала раздеваться чуть ли не с порога. Залетела в ванную, запихала вымокшую одежду в корзину для белья и в душ. Ополоснулась на скорую руку и, уже выходя из кабины, недоуменно поймала взглядом пустые крючки.
– Да, блин!
Забыла, что все полотенца сегодня стянула в стирку.
Даже халата никакого не оказалось поблизости. Пришлось возвращаться в комнату, как есть – мокрой и голой.
Оставляя на ковре след из капелек, я побежала на носочках прямиком к комоду, где хранились чистые полотенца. На улице уже стемнело. Комод стоял как раз рядом с окном, что тянулось от потолка до пола и через матовый тюль, уместившийся между двумя тяжелыми шторами, на меня смотрели густые сумерки.
