– Сколько времени? – прохрипела я как старый дед спросонья.
Соседка по дому выглядела свеженькой и выспавшейся, даже счастливой, в то время как меня по ощущениям переехало что-то не менее габаритное, чем танк.
– Семь уже, – беспечно отозвалась она.
– Не уже, а ещё! – заворчала я недовольно. – Ты обалдела? Будить меня в выходной день в такую рань?
– Сегодня вообще-то четверг. Ну да это неважно… Я тебе счас такое расскажу, не поверишь! – Она сделала вдох, и еле сдерживая радостный визг призналась: – Реваз ночью приходил, представляешь?!"
"Я удивленно приподняла брови – о, да, очень даже представляю.
А вот подруга выглядела такой ошарашенной и по-детски восторженной, словно она только сейчас об этом узнала. Он что же ее даже не будил?..
– Это ты его впустила, да? – взволнованно предположила Лана, а я сонно потерла глаза. – Только подумай – будильник звонит, я открываю глаза, а моя кровать усыпана белыми лепестками! А еще на руке браслет… вот.
Она нетерпеливо протянула мне своё запястье, на котором красовался браслет в этническом стиле, где между бусинок вмещался ряд маленьких квадратиков с выгравированными символами.
Или буквами на чужом языке.
– Здесь мое имя – «Милана», по-грузински, – тут же пояснила она, счастливо улыбаясь.
– Красиво. – Перехватив настроение подруги, я невольно залюбовалась украшением ручной работы.
Не дорого, но стильно и так символично. Даже как-то не вязался этот подарок с Ревазом… Он мог многое себе позволить и не заморачиваться. Но главное у Темуреза такая вещь вряд ли вызовет вопросы.
В этот момент я была даже рада, что Лана разбудила меня. Душа успокоилась от понимания, что ее Ромэо действительно не сделал ничего дурного и мое предвзятое отношение к нему начало отступать. Прямо романтик… Невольно пробежала мысль в голове, что так красиво ухаживать могут далеко не все и не для каждой.
– Я и представить не могла, что он может выдумать такое! – мечтательно вздохнула подруга. – Просто сказка…
– Да, это очень… неожиданно и приятно, – задумчиво улыбнулась я.
Заметила, что в радостных глазах Ланы пробежала тень. И не нужно было задавать вопросов, чтобы понять ее грусть. Это тяжело… Знать, что над чувствами нависает угроза и что никому нельзя открыть свое счастье. Тогда меркнет даже это ликующее мгновение, приобретая горьковатый привкус.
Лана ушла собираться на учебу, а я даже ног с кровати не спустила – вернула голову на подушку и погрузилась в объятия глубоко сна.
