Она не любит джинсы и брюки, только легкомысленные шифоновые юбки и платья, которые без проблем скользят вверх по коленям, когда сильная рука стискивает их. Она тянет любовника в примерочную, чтобы показать самый удивительный кружевной комплект и ещё полчаса целуется там с ним. Она разводит ноги в салоне авто, когда молодой человек гладит внутреннюю часть бедра. Она опять же, смеётся в лифте многоэтажки, когда он в шутку предлагает сделать «это» прямо здесь. И целует его, без тормозов, напористо и влажно. Бредит всем телом от сильных рук.
Она впархивает в современный лофт на самом верхнем этаже и, проходя из коридора, начинает приспускать бретели платья. Ловит жадные взгляды. Все это делает она, а не я.
Потому что я тихо обтекаю в сторонке, нервно пыхая сигаретой. И смотрю на себя со стороны, не узнаю. Это настолько несвойственно мне, что в какой-то момент я возвращаю контроль над телом и думаю сбежать. Но второй участник блудливого представления не даёт мне шанса. Он целует, шепчет, вжимает в простыни и я сдаюсь.
Ем с рук Никиты тропические фрукты, потому что он тоже ненавидит готовить и кроме быстрых перекусов у него дома ничего нет. Но мне плевать. Потому что, то как он смотрит на меня в момент, когда я облизываю его пальцы от сока манго, заставляет пружину внизу живота завибрировать.
И все вокруг нас вибрирует. Воздух искрит от сексуального напряжения. Бьет током. Азарт закручивает нас в водоворот порочной игры. Пространство раскаляет и тела пылают жаром. Это настолько нереально, так хотеть человека, что я теряю нить реальности, хочу раствориться в томящих ласках и острых касаниях.
Такого в моей жизни не было, чтобы до боли, до судорог желать мужчину, покорять его и покоряться. Чтобы на утро не помнить и половины, но ощущать всю целостность происходящего. А ещё, ощутить как мужская ладонь дотрагивается до моей щиколотки. Ещё в неге сна, я рефлекторно одёргиваю ноги, пытаясь закутаться в одеяло, но проворные пальцы снова находят добычу и уже не отпускают.
От такого произвола я резко просыпаюсь и непонимающе гляжу на Никиту, что сидит в изножье кровати и наглаживает мои конечности.
— Доброе утро, — на нем одни пижамные штаны, хотя я помню, что засыпали мы голыми.
— Доброе… — придавленным голосом отзываюсь я, все же юркнув под одеяло, но потом ощущаю, что с моей ногой что-то не то. Приподнимаюсь и подтягиваю ее к себе, чтобы рассмотреть, как у меня чуть ниже щиколотки висит золотой браслет с такими же шармами.
