— Э-э-то не ты… Это я… — оправдываюсь и плюхаюсь на диван. А Ник становиться напротив, распахивает пиджак и бросает на кресло.
— Что ты? Недовольна? Обижена? Оскорблена? Что? — теперь пуговицы на рукавах и он так профессионально это делает, что я не могу с ним говорить, это так похоже на стриптиз, что я выбираю точку у него над плечом и пялюсь туда, — Что Алис, ответь мне, дураку!
— Да ничего! — взрываюсь и подскакиваю на диване. Я настолько громко это выкрикиваю, что Ириска подгавкивает. — Ничего понимаешь! Дело не в тебе, дело во мне!
— Не мели чепухи! — уже его голос на повышенных тонах.
— Это самая дурацкая отговорка.
— Это самая правдивая исповедь, скотина ты толстокожая, что не видит ничего дальше своего носа!
— Чего я не вижу? Чего?
— Того, что я влюбилась в тебя! — кричу и обхватываю себя руками, заходясь в немой истерике. А Никита останавливается не расстегнув пуговиц, с сомнением смотрит на меня.
— Мне не послышалось?
— Что тебе могло послышаться? — я подскакиваю с дивана и бросаю в мужчину пульт от телевизора.
Он уворачивается, но меня не остановить. В ход идёт ваза с астрами, фоторамка, тапочек. — Что? Что я такая чокнутая, что влюбилась в человека, с которым простой секс? Что это случилось не вчера, не месяц назад, а я сама не знаю когда? Что мне больно было знать, что этот человек просто спит со мной без всякой там любви?
Снаряды кончились и Никита воспользовался моментом, поднырнув мне под руку, схватил поперёк талии, закинул себе на плечо.
— Отпусти меня! — я закричала и брыкнулась так, что он невольно охнул, но лишь сильнее прижал к себе.
Мы свалились на кровать, когда я вцепилась ему зубами в место пониже поясницы. Он навалился сверху и не давал пошевелиться. Его нос был в опасной близости от моих зубов, чем я не побрезговала воспользоваться, но Ник оказался проворнее, в итоге я вхолостую проклацала челюстью. — Пусти меня сейчас же!
— Алис, — он зафиксировал меня максимально удобно и выдохнул:- Я люблю тебя…
Я забыла как дышать, орать и кусаться.
Лишь возразила:
— Ты врешь!
— Я влюбился в тебя тогда, в тот день, когда ты приехала загород в этих чертовых белых валенках, когда разревелась у меня на руках, когда извинялась, что прокатила. А потом, когда ты пришла сама ко мне, я понял, что не смогу без тебя. Я так сильно погряз в тебе, что занялся сталкерством, отыскивая всю информацию о тебе, потому что Олеся не дала твоего номера, она свято верила, что ты не готова и я сделаю только хуже и я ждал тебя.
