Современный детектив. Большая антология. Книга 1

В одном конце комнаты большая радиола, в другом — полированный сервант, полный нераспечатанных бутылок со спиртным. Обои были в каких-то ужасных веточках и листочках, памятных Винсу с детства; они потемнели от старости, пятен и сигаретного дыма. Там, где заканчивался ковер, начинался линолеум. Да, самый настоящий кондовый линолеум! Толстенный трудяга-линолеум незабываемого темно-говенного оттенка.

Каминная полка была заставлена декоративными кувшинчиками и подарочными бокалами, а в центре, под портретом некоего престарелого раввина из Центральной Европы, стоял подсвечник с семью штырьками, какие бывают в еврейских домах.

Было у него какое-то специальное название, но Винс никак не мог вспомнить какое.

В гостиной стоял тяжелый неприятный запах, будто кошка спряталась за занавеску да там и сдохла, и сейчас медленно разлагалась.

В ванной комнате стояла металлическая ванна на ножках, массивный рукомойник и газовая колонка. Темно-зеленая краска на стенах облупилась, на внешней стене виднелись мокрые подтеки.

Что до туалета, Винс видал лучшие даже в свою бытность в армии, в Порт-Саиде. В углу, на высоченном помосте, чуть не касаясь потолка, стоял чугунный литой унитаз; под голой железной трубой стоял проржавевший и треснутый поддон.

Кухня выходила окнами на задний двор, и это была, пожалуй, самая привлекательная ее черта. Газовая плита на ножках могла бы стать частью музейной экспозиции. Почти все свободное пространство занимал обеденный стол. Похоже, старик Лайонел не часто устраивал здесь дружеские пирушки.

Этажом выше помещались спальни: ведущая туда лестница была ненамного шире, чем Винсовы плечи. Первая, с двуспальной кроватью, принадлежала, по всей видимости, мамаше Блаттнер. Там стоял обшитый шпоном туалетный столик с овальным зеркалом, громадный гардероб сороковых годов, массивная двуспальная кровать, высотой доходившая Винсу чуть ли не до талии, высокий комод и оттоманка. На окнах висел пожелтевший от времени тюль. Бархатные занавеси уже много лет не задвигались, и, когда Винс попробовал задернуть одну из них, бархатные складки вырвались у него из рук.

На стенах висели гравюры с пасторальными сюжетами и фотографии патриархов блаттнеровского семейства, которых даже Сид вряд ли сумел бы опознать.

Винс подумал, что эта комната, должно быть, совсем не изменилась со дня кончины матери Сида.