Современный детектив. Большая антология. Книга 1

Я сделал глубокий вдох, представил озеро за окном кабинета и почувствовал почву под ногами.

— Дома я решаю этот вопрос с помощью очистителя для стекол и кухонной тряпки.

Я не узнавал себя. Неужели это я только что хладнокровно дал своим шефам совет по домашней уборке, вместо того чтобы дрожать от страха перед ними?

— Вы нанесли фрау Брегенц оскорбление, граничащее с сексуальной дискриминацией. Подобного мы не потерпим. У нас здесь царит равноправие, — вырвалось из уст господина доктора Даннвица.

Совершенно очевидно, что тут мой эксперимент с приписанной благожелательностью натолкнулся на жесткую реальность.

Я переключился на адвокатский модус и начал сыпать аргументами.

— Что касается равноправия, сколько женщин-партнеров сейчас в фирме? — поинтересовался я.

— У нас нет партнеров женского пола, — донес до моего сведения господин доктор фон Дрезен.

— И это называется равноправием без дискриминации, — констатировал я.

— Что вы хотите этим сказать? — проворчал доктор Эркель.

— Я лишь указываю на тот факт, что даже женщины, сдавшие два государственных экзамена, совершенно очевидно не могут сделать карьеру в этой фирме.

Как раз из-за их способности рожать детей. Если у тебя нет юридического образования и нет детей, но ты двадцать лет отдала фирме, то этого явно достаточно как раз для того, чтобы сидеть за стойкой регистрации и орать на чужих детей. Так что давайте без этих ваших баек о равноправии.

У меня получилось очень аргументированно изложить свою мысль. Но я не совсем понимал, откуда во мне взялась такая самоуверенность: то ли благодаря дыхательным упражнениям, то ли в результате расчленения Драгана.

То ли потому, что моего ребенка обвиняли в якобы плохом поведении? Наверное, из-за всего разом.

Но почему я здесь, собственно? Смешно даже подумать, что трое партнеров-основателей вызвали меня из-за репродуктивных проблем фрау Брегенц, обусловленных возрастом. А вообще, мне все это уже надоело. Сегодня я уже вдыхал благожелательность мира, надышался вплоть до отрицания реальности.

Я не смогу долго притворяться, что способен безоценочно воспринимать реальные ляпы моих шефов. Во всяком случае, без глумления над моей любовью к самому себе. Осознанность требует, помимо всего прочего, правдивости. Но к счастью, в пособии Йошки Брайтнера имелся совет по общению с трудными собеседниками:

Итак, я попытался дать возможность трем сидящим передо мной пижонам просто выговориться.

— Я запрещаю вам подобным образом… — начал было господин доктор фон Дрезен.