Совсем забыв про Селен, он распахнул глаза и тихо простонал. Маклейн смотрел на него так, как никто и никогда прежде — голодно, жадно, почти сумасшедше.
— Хочу тебя! — выдохнул Джеймс, встретив его взгляд. — Так хочу, что сердце сейчас выпрыгнет. А еще хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу трахать тебя, стонущего, потного, мечущегося на постели. Хочу, чтобы яйца лопались от желания кончить…
Он наклонился, шепча последние слова уже ему в губы и снова поцеловал, так же жарко, как и говорил.
И это подействовало.
Майкл будто в пламя попал — он горел изнутри, горел снаружи, и даже удивился, почему Джеймс не обжигается о его кожу. Казалось, сам он вот-вот вспыхнет.
— Давай же… — прошептал он. — Давай!.. — он толкнулся бедрами и насадился на пальцы до самых костяшек. — Ну?.. — в нетерпении он закусил губу и раздвинул ноги еще шире, открываясь перед Джеймсом без оглядки и страхов.
Не откликнуться на призыв было невозможно, и Джеймс со стоном подался вперед, снова наваливаясь на Майкла, но на этот раз тот был этому только рад.
Масло, которое Джеймс щедро плеснул себе на ладонь, пролилось, потекло по бедру, закапало на простынь и само стекло в ложбинку между ягодиц.
То ли выдержка изменила Джеймсу, то ли он решил, что подготовил Майкла достаточно, но вгоняя член, он его уже не щадил. Майкл попытался было зажаться, но распаленное тело и хорошо смазанный вход не смогли оказать должного сопротивления.
Джеймс вошел до упора, вжимаясь пахом Майклу в задницу. Казалось, член внутри вот-вот пронзит насквозь, однако боль так и не пришла.
— Трахни меня, — прошептал Майкл Джеймсу в плечо. Щеки его снова запылали от стыда. Мозг ведь не тело, и чтобы перейти некоторые границы, Майклу понадобится время.
… Или не понадобится. Потому что уже первый толчок вышиб из головы все лишние мысли. Застонав, Майкл вцепился Джеймсу в плечи и распахнул глаза, не думая ни о ком другом. Они целовались и трахались безумно, по-животному, и Джеймс совершенно точно недооценил собственные возможности, потому что не кончал он чертовски долго.
Как раз столько, чтобы в голове Майкла не осталось ни намека на разум.
И в какой-то момент инстинкты победили. Глухо взвыв, Майкл обхватил Джеймса ногами, вдавливая в себя и впуская настолько глубоко, насколько вообще мог. Пальцы слетели со скользких от пота плеч, и Майкл оплел Джеймса всеми руками, прижимаясь так крепко, что почувствовал, как сильно и часто бьется чужое сердце. А затем услышал сдавленный стон.
