— Я вообще собирался тащить тебя на себе обратно…
— Тогда остается порадоваться, что этого тебе не пришлось делать, — бросил Майкл. — Нам в какую сторону?
Возможно, это было глупо, но Майкл постарался обойти Маклейна так, чтобы хоть как-то спрятать от него обрубок. Справившись с этой задачей, он застыл на месте и произнес, не оборачиваясь: — Иди первый. Я за тобой.
Джеймс сжал пальцы на излучателе, а потом сдернул его с плеча и бросил в пыль.
— Не смей! — выдохнул он, подходя к Майклу плотную и сгребая его в охапку.
— Не вздумай меня сторониться! Я до сих пор чувствую запах жженого мяса и лучше всех знаю, что именно ты пытаешься спрятать. Но мне плевать, слышишь?! Я люблю тебя, черт бы тебя побрал, с рукой или без! Если, конечно, это что-то для тебя значит, — закончил он уже без запала.
Несколько секунд Майкл стоял неподвижно.
— Не смей жалеть меня! Слышишь? — эти слова он практически прокричал и следом дернулся, намереваясь вырваться из объятий. Не тут — то было: Маклейн прижал его к себе так, что едва кости не хрустнули, и Майкл сник, сдаваясь.
— Не жалей меня… — повторил он шепотом.
— Даже не надейся, — Джеймс мотнул головой. — Жалеть? Вот ещё! Было бы из-за чего. Нет ничего такого, с чем бы ты не справился одной рукой. И хоть всё вокруг снова пахнет для меня паленой плотью, ты жив и уже почти здоров. Жалеть?! Да я готов танцевать от счастья!
— Снова? — переспросил Майкл и запнулся: запах горелого мяса — было последним воспоминанием о Валентайне и едва не стало таким же о нем самом.
Майкл отчетливо представил, как Джеймс отрешенно и сосредоточенно берет в руки излучатель, выставляет на нем самую слабую мощность и примеривается, как лучше резать.
Отстегивает рукав комбинезона, закатывает его повыше и отбрасывает излучатель прочь…. Сколько времени он себя убеждал, прежде чем смог сделать то, что сделал? Сколько мужества ему на это потребовалось?.. А когда все же решился, только и оставалось, что беспомощно наблюдать за ним — полутрупом. Майкл был уверен: в те ужасные трое суток воспоминания о прежней потере воскрешались в памяти Маклейна не единожды.
Джеймс так и стоял, не отпуская его, и Майклу стало вдруг трудно дышать — так сдавило в груди.
— Я еще не сказал тебе спасибо за мою спасенную шкуру, — тихо произнес Майкл и заглянул Джеймсу в глаза. — Просто нужно время принять это.
— Я понимаю, — кивнул Джеймс, сжал его покрепче напоследок и отошел. Он вымученно улыбнулся Майклу, поднял излучатель и кивнул на гору. — Пойдем. Тут недалеко.
