— Думаю, сержант Маклейн присоединится к вам за ужином, поэтому надеюсь, что прощаемся мы с вами надолго.
— Да, спасибо… — Майкл сел и с искренним радушием пожал доктору руку.
— У вас пять минут до общей сирены, — сказал ему доктор и вышел."
"Джеймс снова лежал с книжкой, похоже, давно проснувшись.
— Доброе утро, — сказал он, широко улыбнувшись. — Скажи, здесь койки куда удобнее?
— Да, вроде бы… — зевнул Майкл. — Боюсь, после всего, что произошло вчера, я бы и на битом стекле прекрасно спал, — хмыкнул он и поднялся с кровати, потянувшись.
— Как спина? — спросил он и, не дожидаясь ответа, аккуратно отодвинул простыню.
Как он и ожидал, за ночь раны затянулись, и теперь под бесцветным лекарственным покрытием вовсю образовывались рубцы, которые исчезнут лишь через несколько дней.
— Ужасно! — поморщился Джеймс. — Почеши, а?! — взмолился он, поерзав. — Особенно между лопатками!
Майкл улыбнулся и положил Джеймсу ладонь между лопаток.
— Я поглажу, — предупредил он. — Чесать нельзя, рубцы лопнут. Слишком свежие.
Он провел рукой по бугристой спине, добавил вторую, а потом сжал пальцы, легонько пощипывая зудящую кожу.
— Боже, да-а… — простонал Джеймс, выгибаясь под его руками, чтобы усилить контакт. — Делай всё, что угодно, только прекрати это! — он попытался сам почесаться о руки Майкла, но тот поспешно их отдернул.
— Шрамы останутся, если вскроются рубцы, — сказал он наставительно. — А у тебя спина красивая, — добавил, снова аккуратно касаясь кожи. — Зачем портить?
— Да кому есть дело до моей спины? — отмахнулся Джеймс.
— К тому же, шрамы украшают мужчину! Боже, да сильнее, черт тебя задери! Порви там всё к чертям!
— Кому есть дело? — насмешливо переспросил Майкл. — Мне. Как врач, просто не прощу себе, если мы испортим такую спину, — он снова провел ладонями по заживающей коже и наклонился к Джеймсу, прошептав на ухо: — А если будешь хорошим мальчиком, и сам себя не покалечишь, вечером можешь рассчитывать на кое-что приятное.
Джеймс обернулся через плечо и одарил Майкла таким взглядом, что тот уже почти пожалел об очередной двусмысленности, соскользнувшей с языка.
Однако вслух Джеймс сказал нечто весьма нейтральное:
— Ловлю на слове, — и у Майкла слегка отлегло, хотя улыбка, которой Маклейн подкрепил слова, была весьма многообещающей.
Сжав на прощание мускулистое плечо, Майкл улыбнулся Джеймсу в ответ и неохотно вышел из палаты.
Когда он вернулся в свою каюту, парни встретили его улюлюканием.
— А вот и наш Ромео! — громко хохотнул Громила Вайс.
