Совсем не ангел

— Ты гляди, еще и дня не просидел, а у него уже в штанах чешется и девку ему подавай, — хохотнул лысый страж и направился дальше по коридору, — может еще код от замка назвать?

— Только если это тебя не затруднит, безрогий! — демон сверкнул злым взглядом, но промолчал.

Федор что-то шепнул напарнику на ухо и, остановившись рядом с еще одной камерой, подошел к двери, будто собирался проверить следующего заключенного, но как только демон скрылся за поворотом, бросился обратно к окошку, за которым стоял волк.

Приставив указательный палец к губам, Федор призвал его к молчанию.

— Девушка здесь, но ее камера в другом конце подвала, — шепнул вампир, опасливо озираясь по сторонам, — нам приказано дождаться мусорщиков Шкурова и передать ее им лично в руки. Тут говорили о поимке какого-то волка, но я понятия не имел, что речь о тебе.

— Через сколько мусорщики будут здесь?

— Часов пять-шесть не больше. Какого черта они бросили тебя сюда? Что ты сделал?

— Долгая история. Если вкратце, увел девочку у босса.

— Нашел дурака, Владимир Николаевич тебя на кусочки порежет, да и меня за одно.

— Я по-любому на корм рыбам пойду. В живых он меня не оставит.

— Ну и зачем ты это сделал? Неужели она… та самая… истинная? — жадно облизнув губы, Федор, в нетерпении услышать ответ на свой вопрос, чуть ли не плясал на месте.

Ангел даже не подозревал, что в таком матером вояке может быть скрыта романтическая натура, но узнав все симптомы, тут же решил воспользоваться ситуацией.

— Да, она моя суженая. Я не мог оставить ее ведьмаку, все равно бы иссох от тоски. Терять было нечего. Если ты нам поможешь, об это не узнает ни одна живая душа.

— За голову девушки и ее спутника объявлена приличная награда, у вас с ней на спинах огромные мишени, приятель, — волк притворно вздохнул, — но ты когда-то спас мне жизнь, я постараюсь что-нибудь придумать.

Ангелу пришлось опустить взгляд, чтобы вампир не разглядел полыхнувшего в глубине его глаз пламени.

С того момента, как меня привезли сюда, и засунули в пропахшую плесенью и со шныряющими в темноте грызунами камеру, я места себе не находила. Внутри билась тревога: за дочь, которую мне теперь ни за что не вызволить из лап мерзавца Шкурова, за себя и… за Ангела.

В последний раз, когда я его видела, он лежал на пороге избушки, не подавая каких-либо признаков жизни.