Совсем не ангел

На меня же ей было глубоко плевать.

Аккуратно поставив меня на ноги, волк взял мою ладонь в свою и повел к стойке.

В тишине раздалось чуть слышное фырканье, и до меня не сразу дошло, что исходило оно от меня.

Выдернула из его хватки свою ладошку и сделала шаг назад.

Хочется ему флиртовать с этой надувной куклой — пожалуйста. Вмешиваться в его личную жизнь я не собиралась. Между нами все закончилось еще три года назад, и не важно, что он этого не помнит.

Если буду повторять эти слова, словно мантру, может и получится загнать остаточную влюбленность куда подальше, и как только Ева окажется в моих руках, сбежать от всего мира.

Будто что-то почувствовав, Цанев повернулся в мою сторону, и нахмурив брови, вопросительно кивнул. Я даже ответить не успела, как брюнетка навалилась своей грудью на стойку, не оставляя для воображения никакого простора.

— Есть у нас один номерочек, — надо признать, тоненький голосок очень соответствовал ее внешнему виду, — могу показать, пока ваша… — она окинула меня оценивающим взглядом, — …сестра отдохнет на диванчике.

Всю свою жизнь я была нежным цветочком, которому легче язык себе откусить, чем оскорбить незнакомого человека, но то, как она премиленько улыбаясь оборотню, пренебрежительно ткнула пальцем в сторону грязного, потрепанного дивана, заставило меня взорваться от возмущения.

— Никакая я ему не сестра! Вы бы вместо того, чтобы посетителей охмурять, лучше бы здесь генеральную уборку сделали. Развели гадюшник!

Если бы взглядом можно было убивать, Цанев в ту же секунду остался вдовцом, даже не зная об этом.

Раздавшийся после моих обличительных слов низкий рык, вселил в меня ужас. Злобный оскал, увеличившиеся мышцы на руках и шее — эта стройная брюнетка была оборотнем, и я сейчас нарвалась на огромные неприятности.

Резко перемахнув через стойку, она готова была вцепиться в меня и растерзать на месте, и без сомнений у нее бы получилось, если бы передо мной не встал Ангел.

На лету схватив ее за горло, он крепко сжал его, и процедил сквозь зубы:

— Только дотронься до нее.

— Пу…пусти, — прохрипела оборотница, молотя руками в воздухе.

Пальцы разжались, и вся эта туша грохнулась на грязный пол. Еще минута ушла у нее на то, чтобы прийти в себя, растирая появившиеся на шее синяки.

— Пошли вон отсюда! Оба! — истерично прохрипела мадам, поднимаясь на колени, — не то закричу и всех постояльцев перебужу.