Совсем не ангел

— Тебе должно тут понравиться, лисенок, — шепнул мне на ушко Ангел, гладя под столом мою коленку.

Закончив разговор с парнями, Ангел поднялся вверх по лестнице и устремился к той комнате, которую Искра полчаса назад выделила Сене.

Застыв перед закрытой дверью, он прислушался.

Тишина. Будто внутри и нет никого, но он то знал, что она там, чувствовал это внутри себя так же хорошо, как и охватившую ее панику, стоило ему упомянуть о том, на кого работает он сам и его команда.

Что-то тут было нечисто, и нужно обязательно выяснить причины ее страха, но сейчас стояла задача посущественнее — вызволить из лап Шкурова ее дочь.

А потом можно будет разобраться и с собственными чувствами, которые рядом с этой малышкой искрили фейерверком, а внутренний зверь вставал на задние лапы и рычал «моя».

Ритуал должен был на некоторое время передать ей защитные чары, а вместо этого еще крепче привязал их друг к другу, наделив его способностью чувствовать каждую ее эмоцию.

Об этом он тоже подумает после того, как вернет ей дочь.

Ангел толкнул дверь, которая, как оказалось, была не заперта и вошел внутрь.

Пусто. Кровать была расправлена и на ней лежали черные джинсы и белый топ. Вещами, скорее всего, поделилась Искра, которая была похожей с ведьмочкой комплекции. Она не привыкла к женскому обществу, и теперь бегала хвостиком вокруг его лисички, желая с ней подружиться.

Дверь в ванную комнату была приоткрыта.

Ангел подошел ближе и, не входя, заглянул внутрь, не решаясь пугать девочку. От увиденного зрелища у него перехватило дыхание, а вмиг напрягшемуся члену стало тесно в брюках.

Заколов непослушные волосы на макушке, и выгнув изящную спинку, Есения, закрыв глаза, лежала в теплой воде и мягкой пене, положив одну из своих стройных ножек на бортик. Ее груди, подобные двум островкам, раскачивались на поверхности, и гипнотизировали волка.

С огромным усилием подавив громкий рык, Ангел подошел ближе и встал рядом с ней на колени. Девушка даже не пошевелилась, так как находилась еще в полудреме.

Ошеломленный обрушившимся на него как лавина сумасшедшим желанием, оборотень боялся потревожить покой малышки. Ему ничего так не хотелось, как выхватить ее из ванны, прижать к стене, вклиниться между ее ножек, и войти в ее жаркое лоно.