По сгоревшим уже листкам пробегали огненные червячки…
Он снял с полки книгу, где были вклеены сведения, переданные ему Ольшанским. Оставалось распороть обложку бритвой, когда снова в прихожей раздался звонок. Козюкин вздрогнул и порезал себе бритвой палец…
О том, что операция закончена успешно, Курбатов докладывал Москве сам: это было его почетное право, и генерал охотно предоставил это ему.
Вот теперь Курбатов волновался, и полковник Ярош, подмигнув лукаво, спросил, когда майор повесил трубку:
— Что сердце у вас так стучит, товарищ майор?
Если б он мог крикнуть: спасибо тебе, Отчизна! Спасибо, Москва! Спасибо, мой народ, для которого я живу и работаю, за те ласковые слова, что сказаны мне.
Я — твой верный слуга, один из стальной гвардии чекистов, выращенной, закаленной народом и партией…
Курбатов взволнованно отошел от стола.
Генерал и полковник с улыбкой следили за ним. Курбатов обернулся к генералу:
— Но операция еще не совсем закончена, товарищ генерал? Есть еще Шредер, немецкий агент R-354.
— Мы не забыли о нем, — ответил генерал. — След Шредера обнаружен. — Он нахмурился и отошел к окну: — Стало быть, операция закончена… А борьба, товарищи… Борьба продолжается.
Ленинград — Москва
1953–1954"
