Совушка ее величества

Спрыгнув с кровати и отправившись инспектировать шкаф, я была приятно удивлена, когда обнаружила в нем несколько абсолютно новых платьев, по своему крою очень схожих с тем, которое я носила здесь в первые дни, – голубые, бирюзовые, бежевые туники в пол с красивыми кожаными ремешками. А если не надевать белье и ремень, то сойдет и за ночнушку. Точно! Кстати, ночнушки в шкафу я не нашла.

Остановив свой выбор на голубом цвете, я, лучась от удовольствия, разделась догола и облачилась в платье. Легкий шелк приятно льнул к коже, а мысли о том, что под ним нет ничего, кроме меня самой, приятно будоражили сознание.

Туфли я не стала надевать принципиально и, прикинув, что по времени уже ближе к часу, а может, и двум ночи, погасила ночник, осторожно выглянула в коридор и еще минут десять потратила на то, чтобы убедиться в отсутствии посторонних на своем пути. Чуткий слух доложил, что на втором этаже нет никого, кроме меня и спящего довольно крепким сном лорда, так что, стараясь не улыбаться слишком уж кровожадно, я отправилась вглубь по коридору. Четко в апартаменты одного очень благородного и крайне привлекательного во всех смыслах мужчины.

Юми-и-и, кто не спрятался – я не виновата!

В его руках находилось самое ценное, что в принципе могло существовать, и это что-то, а точнее кто-то, само обвило его руками и прижалось так крепко, что он ощущал жар тела даже сквозь шелк ночнушки.

А еще она шептала… Мурлыча и водя губами по краю уха, она шептала, что он самый лучший и самый потрясающий.

Невероятно благородный и просто великолепный. Сильный, смелый, чудесный, восхитительный, шикарный и умопомрачительный… Острые зубки прикусили мочку уха, и по спящему мужскому телу прошла волна возбуждения и сладкого предвкушения чего-то большего.

Тонкие пальчики пробежали по перевязанной бинтами груди, на пару мгновений задержались на коже живота, погладили каждый кубик пресса, обвели крохотную ложбинку пупка и замерли чуть ниже.

Горячее женское дыхание пощекотало шею, а Юмираю стало так хорошо, как не было никогда в жизни.

И даже боль в ребрах, которые уже почти срослись, ноющая вывихнутая нога и многочисленные ожоги отошли на второй план и показались несущественной мелочью.

Пальчики тем временем вновь продолжили путешествие по его телу, вызывая возбужденных и алчущих продолжения мурашей. Они бродили по коже, порой царапая ноготками: по бедрам, животу, груди, плечам и предплечьям, но никак не могли дойти до самого главного.