Совушка ее величества

 – Поддержав стремление Вайтора к разминкам и нагрузкам, сама я сегодня была не очень голодна и ела неторопливо. То ли жара аппетит отбивала, то ли завтрак был слишком плотным, но половину второго я так и не съела, сунув тарелку Милочке. – У нас договор – он восстанавливается к полуночному слету, чтобы показать своей невесте, как сильно она ошиблась, бросив его в момент болезни, а я знакомлю его кое с кем, кого он почитает как кумира.

Да-да, пару недель назад я чисто случайно узнала, что мой ненаглядный Бешеный Юм не кто иной, как кумир большинства молодых вампиров, проходящих здесь службу, и стоило мне лишь заикнуться, что у меня есть возможность организовать их встречу и беседу, как были позабыты все стоны, рычания, тоска и сетования на судьбу, сменившиеся желанием стать тем, кто твердо пожмет руку одному из самых выдающихся и легендарных бойцов нашего времени.

В общем, сама себе завидую, что у меня есть возможность трогать эти руки ежедневно! И не только руки…

Прошел день, другой…

Погода уже не радовала, а раздражала, потому что солнце жарило как сумасшедшее, в небе не было ни облачка, а ветерок не спешил дарить прохладу.

Я мечтала изобрести кондиционер и наплевать на практику, но чувство долга и заверения Добринда, что уже приближается холодный циклон, останавливали от недостойного поступка.

А сегодня уже с утра стояла такая удушающая жара, что я не выдержала и, прежде чем надеть халат, сняла блузку, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания.

Позавтракав дома, уже через пару часов я жалела, что это сделала. От жары мутило, и я пила воду литрами, тут же немилосердно потела и снова пила. Даже заклинание легкого бриза, которое я наконец нашла в одном из учебников, нисколько не помогло, принося лишь небольшое облегчение, но никак не полноценное счастье.

Равнодушно поковырявшись в ледяной окрошке, уже через пять минут ставшей горячей, я с извиняющейся улыбкой отодвинула от себя тарелку, за что была награждена осуждающим покачиванием головы от нашей неизменной поварихи Елинды.

– Милая, что-то ты сегодня бледна. Не приболела?

– Нет, все в порядке. Я жару плохо переношу. – Обмахиваясь тетрадкой, я чувствовала себя растаявшей на солнце глазурью. Или не глазурью… но очень близко. – Мне больше ранняя весна и осень нравятся, градусов так пятнадцать – двадцать, не больше.