– Ну, лады, – согласился Константин Павлович и, в два больших глотка допив чай, поставил кружку на стол и поднялся. – А мне пора откланяться. Смена, и тоже через час.
Когда Дина, проверив больного, собралась лечь спать на соседней койке рядом с раненым, отдавая первое дежурство одному из парней, в комнату вошел Ринков, постоял у кровати, посмотрел на своего бойца, перевел взгляд на Дину, улыбнулся и спросил:
– Вам что-нибудь еще надо, Диночка?
– Надо, – чуть замешкавшись, кивнула она, подняв на него свои огромные фиолетовые глаза.
И попросила помочь Виктории, ее детям и маме.
– Не переживайте, – улыбнулся он ей, – мы все сделаем."
"Раненый пришел в устойчивое сознание на вторые сутки. Открыл глаза, осмотрелся, сфокусировал взгляд на сидевшей возле его койки в небольшом, но уютном кресле Дине и спросил:
– Вы кто?
– Святой Павел у райских врат, – на полном серьезе ответила девушка.
– Как-то я его себе по-другому представлял, не столь привлекательным, – с сомнением заметил парень.
– Значит, вы в полном сознании, – порадовала его Дина.
– Я Алексей, – вдруг протянул он ей руку для знакомства и уточнил: – Можно просто Пират[6].
– Дина, – пожала она его руку, – ваша временная медсестра.
– Ага, – кивнул тот и вдруг поделился: – Представляешь, сестричка, столько прошел, веришь, ни разу ни царапины, ни контузии, а тут нарвался, как…
Таким вот замысловатым вывертом судьбы Дина и познакомилась с Алексеем и еще несколькими ребятами из команды Ринкова и Сергея Кнурова.
А когда вернулась домой, то узнала, что Виктория с детьми благополучно исчезла, словно растворилась на просторах Родины, ее дела теперь ведет и решает толковый адвокат, в числе которых и бракоразводный процесс. Муж ее Николай отстранен от работы, и против него ведет следствие Особый отдел, но не по вопросу насилия над женой – это хрен вам, никто не будет заморачиваться «бытовым конфликтом», как они это называют, а по его служебной деятельности.
У любого следователя, если покопаться, всегда можно найти много чего, сильно выходящего за рамки закона.
А Дина получила повод всерьез призадуматься над тем, чем реально можно помочь женщинам, попавшим в такую беду.
Тогда она по наивности еще полагала, что это вопрос государственный, и все эти несчастные мучаются, терпят, но надеются и жаждут, что их спасут.
