– Расскажи, – повторил он свою просьбу, – для меня это важно.
И Дина поняла все, что он не произнес, – да, им обоим необычайно важно узнать друг друга; как можно лучше понимать ход мыслей, эмоции, мотивы, толкающие принимать то или иное решение. И услышать о жизни другого, о его судьбе самое важное, самое главное, а мелочи и интересные истории они приберегут друг для друга на долгие вечера вдвоем, на бессонные ночи и неспешные прогулки, на моменты истинных откровений и тихих признаний…
Не удержавшись, Дина потянулась к Владу, прижалась к нему, поцеловала в щеку и, зажмурившись, вдохнула в себя его запах с еле уловимым оттенком дорогого парфюма.
А он даже не стал спрашивать, за что и почему она его целует, безошибочно уловив ее эмоциональный порыв, лишь поплотнее прижал к себе и коротко поцеловал в голову.
Ехали вот так какое-то время, молча обнимаясь. И Дина, тяжко вздохнув от необходимости, выпрямилась на сиденье, подумала пару минут и приступила к своему рассказу.
Когда появилась у них в квартире третья просительница, Константин Павлович объявил общий семейный сбор за их круглым большим обеденным столом в кухне.
– Так, девушки мои дорогие, женсовет мой любимый и Борис Романович иже с ними. Думаю, квартиру нам с вами надо менять. Негоже, что к нам сюда зачастили ходить просительницы. У нас дети и старики, а мы их под удар подставляем. Рано или поздно по этой «народной тропе» обязательно и хищники пожалуют. И, как ни жаль «родовое гнездо» менять, но придется. К тому же думаю, что надо бы нам расширяться, хватит уже ютиться.
Вон Кирюхе уж восемь лет, большой совсем парень и кое-что понимает.
– Ты неправильно выразился, дедушка, – назидательным тоном поправил деда внучок: – Восьмилетки не кое-что понимают, а знают все.
– О как, поняли? – посмеиваясь, сделал многозначительный кивок головой Константин Павлович. – Вот так-то: все знают. Тем более парню нужна отдельная комната.
– Я «за»! – тут же согласился «парень».
– И я «за»! – захлопала в ладошки счастливая двухлетняя Сонька, обожавшая старшего брата, везде ходившая за ним «хвостиком» и повторявшая все подряд, что ни произнесет братец.
– Так, – все посмеивался Нагорный-старший, – два по полголоса высказались, осталось семеро. И вот что я надумал, семья моя дорогая, надо бы нам одну квартиру продать, поменяться с доплатой на бо́льшую площадь и сделать сразу же в ней достойный ремонт, мебель обновить.
– Тогда нашу продадим, – решительно предложила Инга Валерьевна.
