Какое-то доращивание молодняка (что это такое, Дина не стала уточнять), подготовка лошадей к заводским испытаниям. Из веселого: прием кобыл на случку и выжеребку, это вроде бы понятно, как и получение какого-то там разряда. Для туристов особое предложение: прогулки в поля и поездки на лошадях по лесным тропам, фотосессии, экскурсии для детей."
"Не удержавшись, Григорий Аркадьевич таки сообщил Дине с большой долей гордости, что у них высококлассные жеребцы-производители и маточный состав, то есть кобылы, вызывающие восхищение специалистов как отечественных, так и европейских.
И что их лошади были неоднократными призерами и победителями заводских испытаний племенных лошадей и международных коневодческих выставок.
А также являются призерами и победителями соревнований самых высоких мировых уровней по конкуру и выездке.
– Круто! – сказала Дина.
Осмотрев снаружи конюшни – большую и малую (Дина не отважилась заходить туда без Гарандина), минуя зоопарк, они подошли к краю тянущегося аж до горизонта луга, и, выслушав Григория Аркадьевича, Дина приступила к расспросам.
– А скажите, вот вы повторили несколько раз про высокий уровень ваших специалистов.
– Совершенно верно, – подтвердил управляющий.
– А среди них есть спортсмены, которые побеждали на самых крутых соревнованиях в этом виде спорта?
– Конечно
– Я имею в виду, – уточнила Дина, – на международных соревнованиях. Что-то типа олимпиады.
– Да, есть такие специалисты среди наших людей.
– То есть прямо лошадиная олимпиада и первое место?
– Именно так, – улыбнулся Григорий Аркадьевич и добавил: – И среди них есть чемпион, который проделывал это дважды.
– Кто? – заинтересовалась Дина.
– Он, – произнес с каким-то особым значением Григорий Аркадьевич, указав пальцем куда-то Дине за спину.
Она резко развернулась и… застыла, пораженная открывшимся зрелищем, забыв дышать на какое-то мгновение.
По полю, у края которого они стояли, прямо к ним мчался галопом великолепный вороной жеребец, управляемый твердой рукой наездника.
Шкура коня лоснилась и сверкала на солнце, длинная шелковистая грива развевалась, захлестывая сильную руку наездника, который, приподнявшись в стременах и наклонив корпус вперед, не двигался, не делал ни одного лишнего движения, замерев в этом стремительном движении.
Всадник и конь составляли одно целое, единый организм, слившись в этом стремительном полете, от скорости которого казалось, будто они парят, не касаясь земли.
