– Сонечка, – улыбнулась Дина и задумчиво посмотрела в боковое окно, на пролетающий мимо чуть размытый пейзаж, помолчала несколько секунд и, решившись, повернулась к Владу: – Сонечка моя приемная дочь.
– Да ладно, – удивился Гарандин, внимательно всматриваясь в выражение Дининого лица, – она же на тебя похожа. Да и сведений об удочерении нет никаких. А я умею добывать информацию, поверь мне.
– Верю, – искренне заверила Дина и хитро усмехнулась: – Ты забываешь, с кем я сотрудничаю и кто меня прикрывает. Кнуровские ребята гении, то, что они выделывают с Интернетом и сетями, даже представить трудно.
Из всех официальных источников удалена информация о ее удочерении. Моя дочь, и все.
– Зачем такая секретность?
– Ну не такая уж и секретность. Те, кому надо, знают, и родные знают. Но для того, чтобы всерьез подстраховаться, имелся очень веский повод.
– Странно, что Кнуров не сказал мне, а ведь я его спрашивал о Сонечкином отце и слово давал о сохранении информации, – удивился Влад.
– Одно дело рассказать о делах, которыми я занимаюсь.
И совсем другое – информировать о моей личной жизни. Почему он должен был тебя посвящать?
– Потому что я сказал ему, что надеюсь на тебе жениться, – объяснил Гарандин.
– Ну не женился же пока, – усмехнулась Дина. – Значит, человек мне посторонний, почему он должен доверять тебе такую информацию? К тому же между намерением и его реализацией путь не близкий. Как в том анекдоте: «Из пункта «А» в пункт «Б» лежала дорога через «Ж».
– Кнуров прекрасно знает цену данного мной слова, – мягко возразил ей Влад.
– Ты бы на его месте сказал? – спросила Дина.
Гарандин подумал буквально пару мгновений и честно ответил:
– Нет.
– Вот так, – согласилась с ним Дина.
– И что ж такого случилось с родителями Сони, если это такая страшная тайна?
– Не страшная, – уточнила Дина. – Просто тайна. Та самая, которую я не смогла начать тебе рассказывать в клинике."
"– То есть все настолько дерьмово? – заглянул в ее фиолетовые глаза Гарандин.
– Настолько, – тяжело вздохнула Дина.
С Катюхой Ситиной Дина дружила с первого класса, с того самого первого дня сентября, когда девчонки сели за одну парту, все такие торжественные, немного испуганные, в огромных белых бантах, ухватившись мысленно друг за друга – вдвоем оно и пропадать легче.
Ничего, не пропали. Освоились уже на третий день учебы, хихикали, шушукались постоянно, но учились очень хорошо. И дружи-и-или, что называется, не разлей вода.
