Сожги меня дотла

Да и как от нее уйти? Когда вокруг – темнота, будто в целом мире они одни. А вдалеке слышатся томительные гитарные аккорды. Легче застрелиться, чем не смотреть на нее сейчас, когда она – такая.

– В этом все дело, да? – вдруг очень тихо, едва слышно, прошептала Анисия.

Девчонка будто растеряла весь пыл. Сдулась, как воздушный шарик. И плечи поникли. А Клима – точно бетонной плитой придавило, когда понял, что грустит она. Словно из самого вся жизнь начата утекать в пустоту.

И вдруг взглянула на него исподлобья.

В самое сердце, в душу зелеными глазами стрельнула, будто черствую и сухую. А на самом деле – полыхавшую эмоциями и чувствами. Страстью дикой и яростной. К ней, к этой хрупкой девушке.

Наверное, он все-таки умудрился набраться, как и хотел. Потому что и сам не понял, как уже стоял рядом с ней, запутав руки в рыжие кудри.

Сразу обе ладони – как в обжигающую лаву. И шелк между пальцами. А в голове – дурман.

Жадный взгляд замер на запрокинутом лице. Всего лишь знак, пусть и едва различимый, увидит и сразу отпустит.

Поймет, что неприятен ей, и тут же уйдет, исчезнет, если так нужно будет. Свалит на другой конец света, если поймет, что неприятен ей.

А Анисия молчала. Смотрела зелеными глазищами, будто тянула жилы из него. Одну за одной.

И вдруг ладони свои вскинула.

Клим подумал – оттолкнет сейчас. Ведь не может она… к нему… Он далеко не идеал. И родословная у него – мрак да ужас. Пусть Платон и воспитал его, вырастил, усыновил, а биологический папаша – на «зоне» отдыхает.

Словом, не пара он такой принцессе, как Анисия Адамиди.

Но хрупкие ладошки коснулись его рубашки, осторожно и аккуратно, будто он рассыпаться вздумает, если она надавит чуть сильнее.

Анисия задержала дыхание. А глаза закрыла. Крепко зажмурилась. Но не отстранилась, наоборот, как-то потянулась к нему всем телом, будто искала опоры.

А он подхватил. До жути перепугался. Она в обморок вздумала рухнуть?! Да какого хрена, а?!

Уже на помощь хотел звать. Но так и застыл с открытым ртом.

Потому что девчонка потянулась к нему.

Сама неумело прижалась к его губам, дернув его к себе, ухватившись за рубашки тонкими пальцами.

А Климу ведь тридцать два. Не пацан. А будто в жизни не целовал никого. Будто все тело парализовало. Будто в кому впал. Все видит, все слышит, чувствует, а пошевелиться не может.

Ступор длился до тех пор, пока Анисия, всхлипнув, не начала отстраняться.

Боги, ну и кретин же он! Любимая девушка… сама… первая его целует. А он – в трансе.