Сожги меня дотла

Но у Лера совсем сорвало крышу от сладкого запаха девичьих волос.

Обхватил рукой за подбородок, приподнял голову так, чтобы смог увидеть лицо Весты.

Приоткрытый рот, длинные ресницы пушистыми полумесяцами на щеках, аккуратный нос и миллиард веснушек. А розовые губы манили Лера так, что ни о чем другом не думалось.

Втянув носом воздух, Лер позволил себе прикоснуться к этим губам своим ртом.

И, дьявол! Лучше бы он этого не делал! Потому что нереально было остановиться. Пусть девчонка и не отвечала. А все равно Лера корежило от ощущений.

– Твою мать! – пробормотал Лер, а ведь не думал он, что когда-то и его коснется «болезнь» Адамиди. А выходит, он не стал исключением. Жаль только, что Весту он встретил при таких обстоятельствах.

Вибрация телефона заставила Грека очнуться.

– Да! – выдохнул Адамиди в трубку, а потом четко произнес: – Пацана не трогать. С собой забираем!

Спустя пять минут, в заброшенной конюшне уже набилось человек пятнадцать. Двое из них, Веста и Тай, были без сознания. Остальные – в камуфляже и вооруженные до зубов.

По данным наблюдения, Шакал умчался по поручению Фила в город. В усадьбе была только охрана. Люди Адамиди действовали четко и слажено. Ушли без потерь, оставив после себя кровавый след и тела охранников. А также небольшую записку на кушетке, где несколько часов провел Грек.

В записке значилось, что говорить Константин Адамиди будет лично с Филом. Послезавтра. А до этого времени Веста Филиппова будет пленницей в руках Адамиди.

Уже в машине, устроившись на заднем сиденье, Грек смотрел на Весту.

Горькая усмешка появилась на лице Адамиди. Вот она, жестокая ирония судьбы Лера. И дарит. И наказывает.

Лер потянулся к безвольно повисшей девичьей ладони. Коснулся своими пальцами.

Нет. Бред это все. Сказки. Выдумки. Не может он вот так влипнуть в одну женщину. Это все ерунда! И потом, когда бы он умудрился? Меньше суток видел ее.

Но Лер никак не мог закрыть глаза, не мог не смотреть на девчонку. На ее приоткрытые губы. Бледноватые щеки. На пушистые ресницы. На курносый нос. Не мог, и все тут.

И волосы ее рыжие растрепались так, что пряди касались плеча и руки Грека. Как будто рыжие всполохи, согревали его теплом.

Кортеж все дальше увозил Адамиди и его пленницу. Напряжение отступило лишь тогда, когда тачки оказались на территории Константина.