SPA-чистилище

Во всяком случае, когда мы с ней куда-нибудь ходили вместе и никого на наших участках не оставалось, она всегда ключи с собой брала.

– А мог к ней кто-то забраться через окно?

– Да нет, время-то не летнее. Она окна в доме закрывала. Тем более, когда куда-то уходила… Да ведь я, когда она меня призвала, все окна осмотрела. Стекла оказались целы, шпингалеты закрыты изнутри.

– А с чего Алла Михайловна взяла, что у нее в доме кто-то был?

– Не знаю! Я не поняла!.. И она мне ничего определенного не смогла сказать.

Все как обычно, все на своих местах, ничего не пропало, хотя у нее в доме и деньжата имелись, и драгоценности кое-какие… Она только все твердила: «Я чувствую, что здесь кто-то был…»

– Ну, интуиция – дело существенное, – совершенно серьезно заметил Валерий Петрович.

– Однако для того чтобы делать выводы, надо чтобы интуиция фактами и аргументами подкреплялась, так ведь? А тут она ничего мне конкретного не смогла продемонстрировать. Никаких свидетельств, что в доме кто-то побывал.

Да я и сама ничего подозрительного у нее не увидела…

– Скажите… – потер лоб Ходасевич, – а еще что-нибудь странное вы тогда на улице не заметили? Может, увидели какого-то человека, вам незнакомого? Или машину подозрительную, которую вы раньше в здешних краях, на Чапаева и на Советской, никогда не замечали?

Художница задумалась, пожала плечами.

– Н-нет. Кажется, нет… Если б я тогда знала, что надо на нечто подобное обращать внимание, я бы, конечно, задумалась… Но вас же, такого умного, рядом не было…

– Скажите, – изменил направление разговора собеседник, – а сколько Алле Михайловне лет?

– Намекаете, что у нее видения? Альцгеймер начался? – со смехом переспросила художница.

– Нет, для Альцгеймера что-то рановато. Она – тридцать восьмого года рождения. Стало быть, ей шестьдесят восемь. Даже климакс давно миновал.

В этот миг, из темноты участка, из кустов (кажется, сирени), окружавших вековые сосны и ели, раздался шорох. Ходасевич закаменел.

Сделал стойку, наподобие сторожевой собаки. Или, скорее, медведя, почуявшего неподалеку мелкую, но опасную дичь. И тут же нажал установленный на крыльце выключатель. Прожектор озарил участок мертвенным светом. Полковник одним движением – трудно было предположить подобную стремительность в столь большом и неуклюжем теле – бросился в том направлении, откуда раздавался шум, – к кустам. Какая-то тень мелькнула впереди него, на границе света и тьмы.