SPA-чистилище

Ходасевич помнил: сегодня утром, когда бригадир таджиков приходил к нему утром вместе с Василием, он хотел что-то сказать, да осекся, не договорил.

Таджик приложил обе руки к сердцу.

– Я все вам, товарищ полковник, рассказал.

– Нет, не все. Ты что-то видел недавно. Или слышал. Что-то про Аллу Михайловну. Или художницу Любочку. Что?

– Клянусь мамой, ничего я не слышал.

Да, конечно, слышал. Просто потому, что нелегальные гастарбайтеры не любят без крайней необходимости выходить за калитку приютившего их дома.

И не имеют они в отличие от хозяев привычки ходить в гости к соседям.

В то же время, будучи на долининском участке, Валерий Петрович слыхал доносящуюся отсюда таджикскую речь. Значит, и на участке Василия могли, в свою очередь, слышать разговор, долетающий с соседних владений. Особенно если беседа велась на повышенных тонах.

Валерий Петрович сделал выстрел наугад:

По дернувшимся зрачкам гастарбайтера Ходасевич понял, что попал в точку.

– Так ведь? – поднажал он.

Собеседник опустил глаза.

– А теперь ты должен вспомнить, о чем они конкретно говорили.

– Я слова плохо запоминаю. Особенно русские. Плохо язык знаю.

– Давно это было. Забыл совсем.

Азиат опустил голову и, глядя в сторону, пробурчал:

– Они – это Алла с Любочкой?

– Из-за чего возникла ссора?

– Не знаю. Из-за мужчины, кажется.

– Хорошо, Имомали. Спасибо. Молодец, что сказал. Ты, случайно, не слышал, из-за какого, конкретно, мужчины они ссорились? Имя они его называли?

– Я так и думал… – прошептал Ходасевич.

– А как точно они его называли? Просто Иван? Или Ванечка? Или, может, по отчеству? Иван Иванович?

– Очень хорошо, Имомали. Ну, давай теперь, скажи, что именно они говорили. Хотя бы одну фразу.

Имомали наморщил лоб, а потом выдал:

– Одна женщина – наверно, Алла Михайловна – кричала: «Я всегда знала, что ты с Иваном спала!»

Вслух полковник спросил Имомали:

– А вот интересно: та, вторая женщина, Люба, что она на обвинения Аллы ответила?

– Я плохо слышал. И слова незнакомые были.

Но общий смысл такой, что это не твое, мол, Алла, дело.

– А что еще ты слышал?

– Больше ничего, детьми клянусь! Они потом только так, подвывали, что ли… Вроде бы, наверно, плакали. Обе…

– Понятно, Имомали. А скажи, в какой день тот разговор был?

Таджик задумался. Пробормотал:

– Сегодня воскресенье, да?.. Не вчера был – раз, – он загнул палец, – не позавчера, – загнул второй…

– И не четверг, точно… Среда это была. Нет, в среду я на завод ездил.