SPA-чистилище

Иной раз мы сидим, а она вдруг мне, бац, как обухом по голове… Как в последний раз… Летом… «Я, – говорит, – на прошлой неделе у юриста была, и он по поводу завещания внуку посоветовал мне вот что…»

Художница понизила голос и подалась через стол к Валерию Петровичу:

– Поэтому, я думаю, может, она в понедельник в Москву ни к какой не к подруге, а специально к нотариусу ездила? И завещание на внука оформляла?

Ходасевич нахмурился.

– Нет. Ничего она мне не говорила. Может, не успела… Но я все думаю: куда она в понедельник ездила? Какая еще подруга? Сроду она ни к каким подругам в Москву не ездила… А потом, вы знаете, она приехала из Белокаменной очень, очень взбудораженной… Я ее давно такой не видела… Я, конечно, спрашивала, в чем дело – но она, как всегда, мне отвечала: это пока секрет.

– Значит, – подытожил Валерий Петрович, – неизвестно, существует завещание на имя внука или нет?

– Я, по крайней мере, об этом не знаю.

– Скажите, а у Аллы Михайловны имелся свой юрист? Нотариус или адвокат?

– Нет.

Вслух Валерий Петрович сказал:

Люба горячо возразила:

– В том-то и дело, что да!.. Однажды Аллочка не сдержалась, и в пылу спора им про свое намерение выложила – я потом ее за это очень ругала. А она, наоборот, во время следующего скандала еще раз им об этом сказала – причем как о деле решенном… Очень это было в Аллином характере: какую-нибудь гадость собеседнику ляпнуть, чем-нибудь его уязвить – а потом наблюдать, как он реагирует: обижается, дуется или, наоборот, вспыхивает…

Любочка поняла, что сказала о подруге лишнее, осеклась и сердито затушила окурок в пепельнице.

– Значит, вы считаете, что виновником исчезновения вашей подруги может быть Стас? И его супруга?

– Лена? Нет, что вы! Только не она. Она же дочь все-таки. Есть же какие-то границы… Не верю, что она могла… А вот Стас… Нехороший он, какой-то вертлявый, скользкий… А потом, вы, сыщики, обычно говорите – во всяком случае, в кино: «Ищите, кому выгодно».

Глаза Любы наполнились слезами.

Она сказала на вдохе, тихо и прерывисто:

– А я почему-то не сомневаюсь, что Аллы уже нет в живых… Я это чувствую…

Художница взяла со стола салфетку и промокнула глаза.

– Будем надеяться на лучшее, – формально успокоил ее полковник. – Ничего пока не известно. И все-таки. Еще раз. Значит, в понедельник она ездила в Москву.