SPA-чистилище

Валерий Петрович усмехнулся:

– А может, изучает график собственных гастролей.

– Что вы собираетесь дальше делать?

– Иди, осматривай участок, – прошептал Ходасевич и протянул парню фонарик. – Начинай с дальнего забора. Пройди последовательно. Сначала по периметру забора. Затем постепенно сужай круги по направлению к центру. Обращай особое внимание на свежевскопанную землю. И, может быть, увидишь детали одежды бабушки или аксессуары: пуговицу, очки… Старайся не шуметь. И еще – сделай все, чтобы свет фонарика не был виден в доме и за границами участка.

Пианиста я отвлеку. Все понял?

– Действуй! Встречаемся у калитки через сорок минут.

Молодой человек, весьма вдохновленный поручением частного детектива, скользнул в кусты и, производя немало шума, скрылся в запущенном лесу, коим порос участок пианиста.

А сам полковник поднялся на ковригинское крыльцо и нажал кнопку звонка.

Колокольный звон отозвался в доме – а через минуту, не спросив кто, Ковригин отворил дверь. Пару секунд он растерянно моргал.

Сперва пианист, видимо, пытался разглядеть, кто явился, а затем старался узнать. Наконец, признав, нахмурился.

Валерий Петрович улыбнулся со всей своей милотой.

– Ужасно скучно здесь вечерами. Даже словом перемолвиться не с кем. Вот, решил зайти в гости по-соседски.

И он достал из кармана куртки трехсотграммовую фляжку коньяку.

– Ну, я, вообще-то, не пью, – протянул пианист. – Да и не убрано у меня…

Ковригин явно смутился. Стало очевидно, что он совершенно не заинтересован в визите полковника.

– Значит, выгоните в ночь своего нового соседа?

На лице пианиста отразилась душевная борьба. Он слегка покраснел. Пальцы его рук чуть задрожали, и он сунул их в карманы старой курточки с истертыми манжетами.

– Ну, если вы желаете… Проходите, конечно…

– Вот это дело! – бесцеремонно бросил Ходасевич, играющий роль мужичка-нахала, и плечом слегка потеснил хозяина внутрь дома. – Чай-то вы хоть пьете? Или, может, кофе?

Хозяин пробормотал, словно загипнотизированный напором полковника:

– Да, у меня есть хороший чай… И кофе…

Пианист наконец распахнул перед полковником дверь своего дома и промямлил:

Волей-неволей Ковригину пришлось проявить гостеприимство.

Он усадил Валерия Петровича на диване – не на том ли самом, где пятнадцать лет назад пытался соблазнить малыша Ванечку? Сам хозяин исчез в крохотной кухоньке: поставил чайник, гремел посудой.

Ноутбук, коим только что пользовался музыкант, оказался закрыт.