Спа-салон Шахерезады

Я сейчас попытаюсь привязать канат к своей машине и дерну.

Какое-то время ничего не происходило, потом раздался звук заводящегося двигателя. Этот звук заставил Фиму нахмуриться. Как странно. Значит, машина Светланы давно уже находилась поблизости. Но почему они не слышали, как она подъехала?

Но в этот момент снаружи Светлана крикнула:

И дверь вздрогнула. Судя по скрежету, было ясно, что дверное полотно прикладывает громадные усилия, чтобы остаться на месте и не вылететь, оно сопротивлялось изо всех сил, но это не помогло.

Спрятанные под капотом «лошадки» оказались мощнее. И через несколько минут сопротивления дверь сдалась. Раздался громкий треск, а потом темнота кончилась. В стене нарисовалось прямоугольное отверстие с рваными краями, через которое стало видно лес, небо и поднимающийся от земли утренний туман.

Дверь с грохотом уносилась вдаль, а трое пленников кинулись на свободу. Анна Сергеевна выбежала первой, за ней поспешил Игорь, а Фима сделала лишь два шага и почувствовала, что теряет опору и стремительно летит вниз.

От неожиданности она даже не успела закричать. Потом стукнулась обо что-то твердое и надолго потеряла сознание.

И вновь вокруг Фимы была темнота. Но это была уже не та глухая и непроглядная темень, которая досаждала троим пленникам раньше. Теперь девушка могла видеть и пусть с трудом, но различала окружавшие ее предметы. Выбор их был невелик. Кирпичная кладка стены. Бетонный пол, на котором она лежала. И сломанные полки с домашней консервацией, которые она сшибла, грохнувшись в этот погреб.

Было ясно, что кто-то забыл или специально оставил дверь погреба открытой, лишь прикрыв ее сверху ковриком. И, дернувшись к ожидавшей ее свободе, Фиму угораздило наступить именно на эту дыру и грохнуться сквозь нее вниз.

Вспомнив все, что предшествовало ее падению, Фима издала слабый стон. Никто не откликнулся.

– Эй! Вы там? Вы меня слышите?

Ответа не последовало и сейчас.

– Вы что, меня тут бросили?

Тишина подтвердила догадку Фимы. Осознавать это было очень обидно.

Но еще обидней было барахтаться среди разливов старого маринада, рискуя порезаться об осколки кокнутых ею же трехлитровых банок. Отпихнув от себя подальше мятые помидоры и вполне себе бодрые огурцы, Фима расчистила местечко и попыталась подняться. Над ней зиял лаз, к нему вела лестница, и ничего не мешало подняться по ступенькам наверх. Именно так Фима и поступила.

Очутившись наверху, она с удивлением обнаружила, что давно рассвело.