Спа-салон Шахерезады

Но из кабинета слышались отдельные восклицания и частый топот ног, биолог носился из одного конца кабинета в другой и бушевал. Заламывал руки, рвал на себе волосы, при всем при этом он еще и громко хохотал. У него явно наблюдалась запоздалая реакция на визит родственников. У Фимы, которая была вынуждена наблюдать за его метаниями, не осталось сомнений, разговор с близкими взволновал мужчину куда сильней, чем он хотел это им показать. Девушке было даже боязно сунуться, ей показалось, что биолог в таком состоянии, что просто пошлет ее куда подальше и даже не извинится.

Но тут он вытащил телефон и поднес его к уху.

– Ну где же ты! – с нетерпением прокричал он. – Отвечай!

Никто ему не ответил. И биолог вновь взволнованно забегал по пустому классу, хохоча и дергая себя за волосы.

Фима с любопытством разглядывала его. Высок, миловиден, очки модные, а бородка подровнена умелыми руками. В целом биолог производил впечатление мужчины, которым можно и увлечься. Она дала ему возможность слегка прийти в себя, а потом озвучила свое присутствие, постучав по откосу двери.

Здороваться она не стала, сочла всякое предисловие лишним и сразу в лоб выпалила:

– Могу я поговорить с вами о вашей невесте?

– Что?! У меня нет никакой невесты.

– А я знаю, что есть.

– Ольга Геракловна – это же ваша невеста, я не ошиблась?

Биолог качнул головой. Вид у него теперь был какой-то пришибленный.

– А я ее родственница – двоюродная сестра, очень приятно познакомиться. Оля мне о вас очень много рассказывала.

Лицо биолога смягчилось. И Фима поняла, что он еще очень молод. Эти очки и борода делали его старше, но только если смотреть издалека. Стоило приблизиться – и становилось ясно, что биолог еще совсем мальчишка.

– Родственница, да? – произнес он. – И Оля вам про меня говорила?

– И очень много. Так много, что я не выдержала и приехала к ней на работу, надеялась, что она познакомит меня с вами. Приехала, а ее нет. Не знаете, что случилось?

Вопрос был задан нарочито небрежным тоном, мол, подумаешь, безделица какая, не вышла сеструха на работу.

Но биолог от ее слов все равно расстроился. Лицо его вновь приняло озабоченное выражение.

– Я не знаю, – растерянным голосом произнес он. – Но у меня очень плохие предчувствия. Мне кажется, что с Олей случилась страшная беда.

И опустившись за парту, он неожиданно начал осыпать самого себя ударами.

– Дурак! Болван! Кретин!

Фима онемела, а потом попыталась остановить экзекуцию.