Спасатель (СИ)

Делали обманные движения, выписывали хитроумные петли или вдруг вместо, казалось бы, ложного выпада, следовал настоящий удар. Одним словом, очевидцам смотреть на такой бой интересно, а вот поединщики никаких приятных эмоций от схватки не испытывали. Прикрытые лишь легкими кожухами мы не могли полагаться на иную защиту, кроме как на свои силу и умение, а потому ежемгновенно ожидали смерти. Ведь одного мощного удара палицы хватит, чтобы проломить толстую дубовую доску или свалить быка. Поэтому мне было не по себе, когда вражеская булава периодически мелькала в опасной близости от моей макушки, ведь шапка не могла достаточно надежно защитить голову.

Ох ты, теперь вообще никак не сможет защитить, потому что Тит задел мой головной убор, и тот, кувыркаясь, улетел за ограду поля. Ого, похоже, Цвень начинает выигрывать по очкам, так что пора брать инициативу в свои руки. Но легко сказать, а сделать трудно. Несколько раз я, пользуясь своим меньшим ростом, пытался поднырнуть под его руку, но каждый раз отскакивал назад. Впрочем, потуги боярина преломить ситуацию тоже особым успехом пока не увенчались.

Однако зрителям подобная неопределенность даже нравилась. Они приходили в неистовство, начинали кричать несмотря на недвусмысленные угрозы стражников и даже забывали делать новые ставки. Кружа по импровизированной арене, я хоть и не отрывал глаз от вопречника, но по отработанной привычке успевал замечать все вокруг: Батый замер, держа в руке недоеденный фрукт. Йисур вращал локтем, пытаясь показать мне какой-то прием.

Ярик сжал зубы и машинально держался за рукоять кинжала. Сбыся та вообще закрыла глаза ладонью, но Алсу дернула её за руку и что-то показывала пальцем. Князь Василий выглядел всерьез расстроенным, да и Святослав искренне переживал, так что даже не заметил, как закусил зубами свой длинный ус. Только черниговский посланец Павша Мирославич покачивался на скамье с закрытыми глазами, а потом и вовсе захрапел. Видать, утомился в дороге, бедолага. Отец Григорий, поначалу довольный, теперь следил за поединком встревожено и часто крестился. Видать, переоценил мои силы и только теперь понял, как я влип.

Но и Цвеню приходилось нелегко. Несмотря на всю свою силу он никак не мог пробить мою оборону и потому решил поменять тактику, переложив булаву в шуйцу. А это он зря сделал! Мой брат, с которым я еще в детстве часто фехтовал, левша, так что для меня сражаться с леворуким противником очень даже привычно.