Командующие войсками сталкиваются с ней не первое тысячелетие. Нам приятно уподоблять себя святым, будто бы мы целеустремленнее, умнее и образованнее наших предков и старые проблемы к нам не относятся, но, как мы сегодня с прискорбием убедились, это не так. Мы до ужаса «всего лишь люди».
— Я буду внимательнее.
— Хорошо, но этого мало. Необходимо отвлечь людей — особенно взводы, потому что все три самоубийства в составе взводов. Допустить новых я не могу. С каждым разом становится труднее поддерживать дисциплину.
— Я вижу, вы что–то придумали. Потому со мной и заговорили.
— Почти. Мне нужно добраться до корней и найти — за неимением лучшего слова — лекарство. Необходимо выявлять недовольных прежде, чем они выйдут из–под контроля, — и не по официальным каналам. Тут дело тонкое.
— Я, разумеется, сделаю все, что могу.
— Знаю, Деллиан. Так ты поговори с людьми и держи меня в курсе.
— Оне меня имело в виду, да? — спросила Ирелла, когда они собрались ложиться спать.
— Со мной поговорить?
— Так я понял, — признался Деллиан. — Но тонкости не по моей части. Что постоянно отмечают некоторые мои знакомые.
— Кто бы это мог быть? — Одетая в махровый халат, она остановилась в дверях ванной и внимательно наблюдала, как он снимает рубашку. При виде синяков подбоченилась и неодобрительно нахмурилась — багровые и коричневые пятна ярко просвечивали даже под медицинским гелем. — Ради святых!
Он не то чтобы пристыженно повесил голову, но…
— Можно сегодня обойтись без критики? Спасибо.
— Извини. Он, понимаешь ли, мне тоже был другом.
— Да…"
"Деллиан стянул брюки и бесстрастно проводил взглядом уносившую их дистанционку. Через минуту они окажутся в каютном распылителе, чтобы превратиться в сырьевую массу для завтрашней одежды. — А может, сохранить этот мундир?
— Что это тебе пришло в голову?
— Ну, я был в нем сегодня на похоронах. Это… что–то значит?
Она подошла, присела на кровать и обняла его.
— Оставь, если хочешь.
Если от этого легче. Ты мне такой не нравишься.
— Я и сам себе не нравлюсь. — Обычно такая близость с ней бывала волнующей. Сегодня — не слишком.
— Ты очень подавлен?
— Ох, святые. Прямо сейчас мне и впрямь дерьмово. Депрессией, правда, это не назову. Просто грустно. Пройдет.
— Хорошо. — Она озорно улыбнулась. — Может, я знаю от этого средство.
Он вздохнул, проследив глазами очертания ее тела под халатом — ног он не прикрывал и наполовину.
