Не только те запутавшиеся ребятишки, которым я всегда помогал, — все люди планеты. Кто–то должен им помочь.
— Мы поможем.
— Знаю. Но ты не сможешь им этого сказать, верно? Нельзя выдавать план ответного удара. Люди, ко всему прочему, останутся в потемках, среди пропаганды и слухов. Им ничего не останется, как передраться друг с другом за ресурсы в ожидании падения щита.
— Так уходи со мной.
— Люди не заслужили, чтобы все, кто может что–то сделать, их бросили.
— Я не собираюсь их бросать. Я сумею помочь.
— Да, ты сумеешь.
А вот я, получается, их брошу. Я должен остаться верным себе, тому, чему отдал жизнь. Ты понимаешь, правда?
Гвендолин не смогла ничего ответить, только кивнула, роняя слезы.
Больше они не смотрели видеопередач, а только отслеживали на тактических схемах, как корабли Избавления неуклонно продвигаются по Европе. Города гибли с ошеломляющей внезапностью: Анкара, Бухарест, Валенсия, Венеция, Турин, Люблин, Штутгарт, Ангъен, Лион.
Старинные, надежные имена, города с тысячелетней историей и культурой — они просто обязаны были устоять, жить вечно.
Выпущенные пришельцами лучи смерти стирали их с лица земли.
Потом они добрались до Лондона. Гвендолин с Горацио вышли на балкон посмотреть. Толстый слой воздуха, связанного генераторами щита, скрывал небо матовой медно–золотистой крышей. Сквозь нее виднелись только маневрирующие снаружи гигантские тени. Они взялись за руки и ждали.
Все произошло очень быстро. Над головой возникли яркие пурпурные кляксы. Эти пятна быстро расплывались, стирая уютные, ставшие привычными за последние дни тона.
За минуту щит разгорелся тревожным лиловым светом и почти обжигал глаза. Свет принес с собой назойливое гудение — басовые ноты органа под руками полоумного божка.
— Держится, — прошептала она.
— Что?
— Держится!
— Да. — Он поцеловал ее в лоб. — А теперь тебе пора уходить.
— Нет. Идем со мной.
— Я буду пустым местом. Я там не нужен.
— Неправда.
— Мы уже поговорили. Поспорили. Мы искупались во всех страхах. И хватит. Ты уходишь, чтобы помочь нам единственным возможным для тебя способом.
А я буду в меру сил поддерживать порядок, чтобы город был цел, когда вы нас спасете.
— Ненавижу их!
— Хорошо. А теперь сюда."
"Они уже подвязали присланный Луи двадцатисантиметровый портал. Теперь посреди гостиной ее ждала двухметровая дверь, открывающаяся в типичный кабинет корпорации — без окон, без особых примет.
— Мы будем каждый день разговаривать, — сказала она. — И не по одному разу.
— Будем.
